— Хватит, — говорит он. — Хватит, Петя, нетрудовыми доходами заниматься. Заработали уже, ладно… А ты откуда про иномарки знаешь?
— Так меня же иномарка сбила, — Петя ему отвечает. — Когда я умер. И уехала… Гад, правда, папк? А катер мне купишь? На батарейках?
— Гад, — согласился Иван Петрович.
И добавил:
— Куплю. Только мамке ни-ни! Ни слова!
А дальше жили они спокойно уже.
Иван Петрович промысел ночной забросил. На работу ходил, да отсыпался днём.
Да только зашла как-то днём к нему соседка, Алевтина Николаевна. Давно она, видно, за домом его наблюдала и приращенье семейства заметила.
Если с бабой ей ещё понятно всё было (ну, нашёл… бывает и такое), то с пацаном, что по ночам возле дома бегает ей ничего не было понятно.
Откуда ребёнок то взялся? Баба то, вроде, у него недавно появилась. И не беременная она была. И не рожала. Чужой? Усыновил, что ли?
Бобыль-бобылём, а дитё, стало быть, усыновил? И это в таком то возрасте?
Интересно ей стало.
Зайти она решила. Заглянуть, вроде. С бабой его поговорить, выведать побольше.
Очень уж её любопытство мучило!
Вот и зашла.
Иван Петрович, на беду свою, на работе был. Людмила Сергеевна и Петька спали. Отсыпались.
Одна тёща, чёрт неугомонный, шкаф протереть надумала. От пыли. Запылился, дескать. На табуретку залезла, в шкаф голову засунула. Водит тряпкой да под нос гадости себе всякие бурчит, зятя вспоминая.
Зашла Алевтина Николаевна.
Поздоровалась.
— Здравствуйте, — говорит. — А я вот… по соседски… проведать пришла. А то люди новые — как же не познакомиться! А вы откуда бу…
Тут Антонина Макаровна голову из шкафа высунула да на голос то и обернулась.
Алевтина к двери отпрыгнула, затылком о косяк ударившись.
— Я-ай! — заорала она.
И сознание потеряла.
— Приходят тут без спросу, — тёща заворчала. — Да орут ещё! Прямо припадочная какая-то… Пойду в «скорую» звонить… А то помрёт ещё тут…
— Мам, ты куда? — спросила её проснувшаяся от крика Людмила Сергеевна. — Куда на улицу то? День ещё!
Но тёща своенравная уже и дверью хлопнула.
Платок только набросила и вокруг головы плотно обернула, от солнца защищаясь.
На почту пошла (от зятя слышала, что телефон там должен быть).
Но не дошла до почты. Возле магазина уже гвалт поднялся.
Ребятишки глазастые её увидели, гвалт подняли.
Женщины визжат. Мужики орут чего-то, кулаками машут.
Один только алкаш местный ей обрадовался.
Заглянул ей под платок да воскликнул радостно:
— Здорово, костлявая! Неужто за мной пришла? А ну и забирай ты меня отсюда к едрене фене! За. бало тута всё!
А там уж в тёщу и камни полетели, бутылки пустые.
Ребятишки орут:
— Мертвяк! Мертвяк ходит!
Тёща обратно домой кинулась.
Да поздно уже было. За ней и не погнались хоть, но толпа возле магазина собираться стала. Шум нарастал. И кричал уже кто-то:
— Это у Петровича в доме зараза эта живёт! Он их по ночам выпускает! Может, они ещё и кровь тайком пьют!
Забежала в дом Антонина Макаровна, а соседки нет уже.
— А где эта, припадочная?
— Ушла уже, — Людмила Сергеевна ей отвечает. — Очнулась было, в себя стала приходить… Да тут Петьку нашего и увидела. В дверь и кинулась.
— Дура — она дура и есть, — резюмировала Антонина Макаровна.
— Чего там такое? — спросила Людмила Сергеевна. — Шум вроде какой?
— Да это… — начала было тёща.
Да тут камень в окно влетел.
— Не ты ль, мамаша, народ взбаламутила?! — спросила Людмила Сергеевна. — Куда ж ты бегала? Да днём ещё?!
— На почту… Звонить… Ой, забыла я!
Ещё одно окно разлетелось со звоном, осколки на стол посыпались.
— Вещи хватай, какие успеешь! — закричала Людмила Сергеевна. — Через запасную дверь уходим! Там, в кладовке!
И, Петьку в охапку схватив, бежать кинулась.
Тёща, тряпки какие-то наскоро похватав, за ней вслед побежала.
Мужик один, за угол дома заглянув, тёщу убегавшую увидел. Да камень ей вслед и бросил.
Отскочил камень от черепа её. Обматерила тёща мужика того. Обернувшись, погрозила ему кулаком костлявым.
Дальше побежала.
А мужик, от греха подальше, снова за угол спрятался.
Когда через два часа Иван Петрович вернулся домой — разгром там полный уже был. И народ, на счастье его, разойтись уже успел.
Одна Алевтина у забора стояла и, Ивана Петровича увидев, вздрогнула и в кустах спряталась.
— Слышь, соседка… Что было тут? — спросил ошарашенный погромом Иван Петрович.