Когда всем уже надоело заниматься этой "стройкой", мы начали расходиться по домам. Миша, в своей былой манере, начал говорить:
– Наша жизнь держится на некоторых законах, о которых не написано в государственных книгах. Без них жизнь, какой мы её знаем, не существовала бы, а человек был бы жесток и кровожаден. Лишь вместе эти законы и правила делают человека человеком. Он, как и в этой игре, пытается сохранить эти правила, соблюдая их, но правила, словно камни. Всегда найдётся тот, кто помешает тебе следовать правилам (естественно я говорю о тех правилах, которые нужно соблюдать, а не обо всех правилах, которые придумали люди), а ты, в свою очередь, будешь прогонять таких людей, но только уже без мяча. Но иногда, люди пытаются тебе помочь, собирая твой законный столбик. Главное – видеть тех, кто помогает, и отличать их от тех, кто вредит, помни это.
Я зарубил себе это на носу (ну что за выражения, а? бедный мой нос), но для меня осталось загадкой, что же это за правила и законы, о которых не сказано в государственных книгах? Наверное, понимание придёт позже. А вот если я приду домой позже, то ничем хорошим это не кончится, хоть и всем на это плевать, всё же найдут за что отругать, ведь много дел по дому ждут меня, а я здесь прогуливаюсь на своих законных каникулах. Ну, я побежал, пока.
Часть тринадцатая. Яблочный арбуз.
Лето – прекрасное время года, как и все остальные времена, только именно летом кожа так приятно печётся на солнце. Как раз тогда, во время летнего солнца, мы с Мишей гуляли возле моего дома. Другие ребята играли отдельно от нас, хотя игрой это вряд ли можно было назвать. Это было самое настоящее издевательство, только никто не мог понять этого. Ребята доставали одного нищего алкоголика. Он был нищим, но не бездомным. Его квартира уже давно была обесточена, а внутри всё было завалено мусором. Ребята стучали в его дверь и убегали, а потом, когда он переставал реагировать, они просто выбивали дверь ногой (не как Чак Норрис, конечно, ведь они дети, просто там уже давно не было замка, и дверь держалась на тряпке). Этот бедняга выбегал за ними, и что-то кричал им вслед. Среди ребят, как можно было догадаться, был и Коля. Этот смеялся больше всех. Мы с Мишей смотрели на всё это со стороны. Когда все разбежались подальше, нищий зашёл в свою квартиру, и, через секунду, вышел с большим арбузом в руках. Он шёл в нашу с Мишей сторону. Ребята потихоньку стягивались со всех щелей посмотреть, что будет с этим арбозом и вообще с нами. Нищий подошёл к нам и сказал:
– Ребята, кушайте арбуз. Я вижу, вы хорошие мальчики. Берите, берите. Я сейчас и нож принесу, отрежу вам.
Со стороны слышалось тихое хихиканье ребят, засевших в кустах сирени. На лице Миши была тихая, но счастливая улыбка, которая говорила о том, что он думал о чём-то хорошем. Я очень хотел арбуз, но принять его от нищего я не мог по двум причинам: 1) Откуда взялся этот арбуз неизвестно, ведь он мог его и из помойки достать, к тому же, сам внешний вид нищего отталкивал. 2) Если бы мы приняли этот дар, ребята над нами стали бы смеяться, и, хуже того, могли и воовсе сделать нас изгоями. И вот, с самым гордым, что ни на есть, видом, я отвергнул это предложение, одним глазом смотря на реакцию ребят. Реакция же нищего была самой простой. Он сказал: "Хорошо" и пошёл домой с этим же арбузом. После этого ребята выбежали из кустов и, глава этой шайки, – Коля, сказал, что я поступил правильно. После этого мы, уже все вместе, пошли играть к старому заброшенному магазину. Там мы взрывали спички, ставя на них подшипник, и кидая сверху кирпич. Кто-то из ребят (скорей всего Коля) предложил сходить за грушами, которые росли недалеко от заброшенного магазина. Естественно, эти груши были не дикими, а очень даже прирученными и домашними. К тому же, у них был вполне живой хозяин, в саду у которого эти груши и росли. Я считал, что моя репутация в глазах Коли стала немного лучше, да и наши отношения, в целом, переживали не самые худшие времена. Именно поэтому я не мог отказаться от поступившего предложения. Миша посмотрел на меня сурово и шагнул в сторону. С нами идти он не захотел. В тот момент меня это мало волновало. Мы перелезли через деревянный забор, прокрались к плодотворной груше, и стали срывать с веток самые красивые плоды. Хоть они были и зеленее тех, что лежали на земле, брать с земли считалось плохим тоном. Набрав целую кучу груш, которые мы все сложили в футболку перед собой, мы уже собирались уходить, как услышали голос хозяина сада. Наш шаг каким-то волшебным образом превратился в бег, а груши, лежавшие так спокойно в кузовке из футболки, стали выпрыгивать прямо на землю, видимо таким образом демонстрируя то, что новое место обитания их не устраивает. Оглянувшись, я увидел, что хозяин сада был с ружьём. Это ещё немного (хотя куда больше) ускорило меня, и забор, через который мы перелезали секунд десять, я преодолел вмиг. Когда я спрыгнул с забора, то за спиной, одновременно с этим, я услышал выстрел. Дробь прошла насквозь (правда, сквозь куст и часть забора, но хотелось хоть секунду подержать интригу). Мы ещё долго бежали подальше от этого сада, но, что самое главное, держать футболку одной рукой, сохраняя часть наживы, мы не переставали. Когда мы бежали, я заметил, что Миши на прежнем месте уже не было, и, наверное, уже не было нигде, потому что, убегая, мы пробежали практически все места, возле которых обычно гуляли, и его там не было. "Скорее всего, он ушёл домой", – подумал я. Прибежав в безопасное место в гаражах, мы стали поедать украденное и делиться впечатлениями. Кто-то говорил, что ружьё было заряжено солью, кто-то же, – что это была настоящая дробь. Проверять истинность своих версий никто не решался, поэтому весь спор закончился на стадии дискуссии. Вскоре время дня стало подходить к концу, поэтому пора было уходить домой. По дороге домой я думал о том, куда ушёл Миша, обиделся ли он, и почему мой живот немного болит.