Даже чисто внешне эта пара контрастировала, будто подобранная нарочно.
Немер предпочитал носить тёмное и немаркое, не только лишь в лаборатории прикрывая как можно большую часть своей безволосой кожи. Внешний генный маркер своего клана — ромбовидный бело-серый узор, экзотический и привлекающий внимание — он предпочитал не выпячивать. В основном потому, что маркер этот принадлежал малоизвестному и слабому клану… ну, призыватель на его месте руководствовался бы именно этим соображением, а что там на самом деле двигало Немером — да боги его знают!
Совор, в свою очередь, одевался легко, ярко; свою буйно вьющуюся (а то и завитую — Мийол не вникал) гриву до лопаток, от природы всего лишь каштановую, красил фиолетовым и жёлто-зелёным; на руках, ногах и шее таскал дешёвые, но стильные фенечки (тоже пёстрые), а также имел коллекцию цветных очков без диоптрий, но с линзами разнообразной формы…
Ещё сильнее они могли отличаться только в одном случае: если бы Совор был девчонкой.
Правду сказать, на девчонку он и впрямь смахивал: лёгкий и гибкий, не столько тощий, сколько всё же изящный, гиперэмоциональный, невысокий, тонкокожий… ян-Фалушмор с его изрядно массивным телосложением и широкой костью, стоя рядом, казался ещё старше и мужественней, чем на самом деле.
Ну и наоборот, ага.
…хватательный рефлекс бездумен: на то и рефлекс. И как многое бездумное, он осложняет жизнь. По отдельности подшефные были перспективны. Но вместе? Ой-ой.
Не успел ещё при знакомстве Мийол совершить взаимное представление, как аун-Лагор аж подпрыгнул, ткнул в Немера обеими руками разом и выпалил:
— Это что за лысый мутант, а, шеф? Из какой чернолесской дыры ты его выколупал? Или он не мутант, а просто больной? Надеюсь, это не заразно: мне точно не пойдёт лысина!
Да, ян-Фалушмор по натуре молчун — но опыт есть опыт: он компенсирует склонности, если есть на то желание и нужда. Вполне вероятно, что провинциал готовился встречать нападки со стороны лагорцев, готовя разной степени едкости ответные фразы. И потому Мийол, несколько шокированный безобразной выходкой Совора, не успел остановить второго подшефного.
Который уж ответил, так ответил:
— Похоже, бескультурные вопли и вульгарные ужимки отдельные экземпляры говорящих считают за главный знак цивилизованности…
— О! — усмехнулся аун-Лагор. — Говорящее! Считающее себя вкрай умненьким.
—…многоуважаемый Мийол, — продолжил Немер, без труда сохраняя внешнюю бесстрастность с оттенком брюзгливости, — развейте мои сомнения: это пёстрое существо какого пола? И если мужского, что сомнительно, то оно не пытается ли выражать свою симпатию через эпатаж? Потому что если да, то его потуги безнадёжны: я его уже не люблю и не полюблю впредь.
Усмешка Совора вмиг обратилась оскалом. Но продолжить обмен колкостями, больше всё же смахивающими на оскорбления, не успел. Призыватель надавил на обоих аурой, велел молчать и слушать, после чего всё-таки представил их.
Поздно.
Первое впечатление создаётся только раз, а на кривом фундаменте построится лишь кривое. Как парочка собачилась при знакомстве, так продолжила сию дурную традицию и в дальнейшем. Притом явно не дружески подтрунивая: Немер совершенно не собирался прощать зримую вульгарность соученика и атаку на внешний генный маркер своего клана; Совор ничуть не больше него собирался мириться с тем, кто усомнился в его мужественности и хуже того — половой ориентации.
Напротив, он явно собирался воевать с ян-Фалушмором до полной капитуляции. При этом быстро доказав, что одно из своих прозвищ, ещё не закреплённых официально — Скандалист — заслужил сполна. А Мийол-то ещё дивился: чего это столь перспективный, в самом деле близкий к гениальности кадр до сих пор не взят никем в ассистенты?
А вот не взят. Никем.
Только задним числом удалось сообразить: сообщество базиларов Сарекси отнюдь не будет благодарно за пополнение их рядов человеком с такими манерами и эпатажной внешностью, что сошла бы за преимущество разве среди персонала Домов Удовольствий. Потому что одно дело — самостоятельный прорыв: личная гениальность до некоторой степени искупает эксцентричность и даже более тяжёлые недостатки характера. Но стать этому пусть даже внешним учителем?
«Разглядеть драгоценность в грязи и помочь занять достойное место» хотел бы каждый маг; но при этом почти никто не соблазнился бы статусом того, кто «притащил в приличное общество скандальную фигуру лишь для того, чтобы примазаться к чужой славе».