Ещё пауза.
— Во времена Империи рационализм был популярнее, чем сейчас. Рационалистами по духу своему были ларенцы и особенно оссименцы, рационализм считается вполне пристойной, годной доктриной для любого мага, рождён он от кланнера или простеца. Да и для немагов доктрине есть что предложить. Торговцы-рационалисты получают свою прибыль от связей с гномами, строят долговременные, обоюдовыгодные каналы поставок. Все сторонники доктрины верят, что диалог возможен с любым разумным — будь он высок или низок, умён или глуп. А где есть место диалогу, там есть место и пониманию. Взаимному. Рационалисты также знают, каков идеал общественных отношений, много хорошего и правильного ими написано о меритократии. Только вот, к моему большому сожалению, интеллектуальному большинству человечества рационализм кажется излишне заумным. А вера в возможность диалога не помогает реальному пониманию… хотя при любом удобном случае хороший рационалист старается донести свою позицию словами. Даже для интеллектуального большинства. Даже для врага.
Отбросив печаль, словно маску, Мийол не улыбнулся — оскалился.
— И вот мы дошли до гуманистов. О, конечно, я читал об этой доктрине тоже. Позиция, ими проповедуемая, выглядит просто и привлекательно…
«Для интеллектуального большинства», — повисло в воздухе подразумеваемое.
— Либеральные зелёные гуманисты, — продолжил призыватель уверенно, словно зачитывая текст с листа, — просто и скромно полагают человечество лучшим, что когда-либо порождал этот мир. И пропагандируют подчинение людям всех прочих разумных… с умеренной эксплуатацией последних. Центристы-жёлтые считают, что одной лишь пропаганды в продвижении доктрины превосходства недостаточно: надо установить над нелюдью контроль с помощью силы. Красные радикалы заходят ещё дальше. Одного только контроля недостаточно! Людям надо полностью ассимилировать нелюдей. При этом ни в коем случае не позволяя им владеть оружием, магией, образовывать какие-либо общества, а тем более государства. И право собственности для нелюди совершенно излишне, потому как место её — это место рабов у ног людей. Что касается багровых гуманистов, то они попросту не признают за нелюдью даже права на существование и полагают, что убийство любой нелюди — включая гномов! — однозначно благое дело. А ещё практически все гуманисты ратуют за восстановление Империи. И считают, что главная помеха в этом деле… ну, понятно, кто. Вот, вкратце, примерно таков весь спектр планетерранского гуманизма. Скажи, как активный член клуба «Человеческое, истинно человеческое»: я ничего не перепутал? Не исказил?
— Нет, — признал Каллас. — Только выкинул всю аргументацию.
— Разумеется, выкинул! Отец мой учил: одно дело перевешивает десяток речей; судить надо не по тому, что декларируют, а по тому, как поступают. Гуманисты вроде как преследуют благую цель: желают величия роду человеческому. Хорошая цель, спорить не стану. Только вот почему-то выходит так, что вместо долгой и трудной работы по улучшению себя гуманисты сосредоточены на унижении других. На ухудшении положения всех, кто не человек. На практике вы подменяете понятия: говорите о величии людей, а действуете почему-то ради умаления непохожих. Видимо, ощущая себя неуютно крошечными, вы пытаетесь сравнивать себя с совсем уж ничтожными, ибо лишь тогда сравнение выходит в вашу пользу.
— Клевета!
Мийол приподнял левую бровь. Любой, способный хотя бы поверхностно читать по ауре — то есть и Бегун с ассистенткой, и, конечно же, Черпак — прекрасно сознавали: призыватель, самое малое, полностью верит своим словам.
Впрочем, на одно аурное чутьё он не положился и добавил вслух:
— Неужели? Именно ваш клуб развязал конфликт со мной. И формы этого конфликта не о мнимом величии кричат, они выдают злобную мелочность гуманистов. Или это не вы, с треском продув первые две дуэли и не добившись своего, писали однообразные оскорбления, швырялись мусором и гнильём на площадку для медитаций моего мезонета, пытаясь вынудить уже меня бросить вызов? Ну, я бросил. Ваш первый секретарь был вынужден отвечать «за слова и действия ваших подчинённых, позорящих звание разумных людей, зато вполне достойных звания гадящих свиней». И в третий раз продул бой, даром что условия выбирал сам. Я надеялся, что урок усвоен, что гуманисты Сарекси оставили меня в покое… но куда там! Вы — ты — нагадил исподтишка. Подсадил бессловесному зверю, не способному пожаловаться на скотское обращение, нибаму. Фактически медленно и мучительно убил. Так? Так.