— Рациональненький, — буркнула Гимеко, разложив свой пространственный короб и таская из него на заранее вынутый поднос принадлежности хирурга, а также малый алхимический набор.
Между тем Глинорукий, ловко комбинирующий Усиление лечебное и Смещение прямое, вытащил чужое оружие ещё на полпальца, передёргиваясь от боли, и замер, сосредоточившись на внутреннем кровотечении. То есть, конечно, на его блокировании с соединением и сращиванием разорванных кровеносных сосудов.
Мийол слышал от мэтра Кемвата, что опытные Мастера Боя могут не просто подстёгивать регенерацию Усилением лечебным, нагоняя изменённой праны и надеясь, что это поможет. Нет, вернее, не только: сверх того они способны направлять регенерацию, препятствуя формированию рубцовой ткани. Проблема в том, что улучшенные приёмы и праны требуют больше… ну так на то Гимеко и достала алхимический набор: явно собирается по-быстрому развести несколько порций зелья Силы. Приём жидкости и сам по себе частично компенсирует кровопотерю, а она ещё может влить в раненого несколько средних объёмных мер физраствора. Или Шак поспособствует: в её «чемоданчике смерти» всё нужное есть.
В общем, они — разумные опытные, лучше им не мешать. А пойти проверить, что там с… другими.
Первым делом призыватель добрался до Мастера Начал, проигравшего Глинорукому, и дистанционным воздействием сигила отключил талисман Невидимости Среднего Круга.
«Что ж, тут всё ясно».
Должно быть, сходно экипированные и близкие по силам Воины при обмене ударами просадили друг другу артефактную защиту; потом истощили свои пранические барьеры; и под конец, так сказать, обменялись оружием. Проткнули друг друга зачарованными кусками дерева. Только Глинорукий при этом отделался тяжёлым, но не критичным ранением, а вот этому досталось в грудь чуть выше сердца. Причём удар, судя по положению меча, рассёк аорту — а после такого даже Мастера живут очень недолго.
Трогать тело Мийол не стал: оно вместе со всем, что на нём — законный трофей союзников. Вместо этого он перешёл чуть дальше и вскоре, обследуя жертв взрывчатки, испытал и успешно подавил волну довольно сильной тошноты, хваля самого себя за заранее натянутую дыхательную маску. Убитых он и раньше видывал не раз, включая убитых очень грязно, взрывами — но впервые это были не нагхаас, а такие же люди, как он сам.
Казалось бы, что такого? Трупы и трупы. Но… оказалось, что разница есть. И ещё какая!
Разве что оттенок крови не отличался вообще. У змеелюдов она, на удивление, была точно такого же красного цвета, как у млекопитающих.
А вот запах… о, запах отличался кардинально.
«Как их звали? Кажется, их поминали сугубо как 'тех новичков» — притом что именно новичками они не были, просто Глинорукий принял их в команду последними.
Что сказать? Не повезло. И этому, с оторванной ногой, и этому, начавшему откатываться, но в результате повернувшемуся к взрыву лицом и…
Родственникам такое лучше не показывать. И не рассказывать, как именно…
Если у них вообще были родственники'.
То ли последнее призыватель произнёс вслух, то ли очень тихо подошедшая Скрепа просто угадала направление его мыслей:
— Хорошо, что я не лидер и даже не зам. Не придётся разговаривать с его братом — и с его родителями. И пытаться врать, что не мучались.
Мийол развернулся, покосившись на неё. Мастер Начал смотрела на покойных с открытым лицом, но явно не из-за запаха оно казалось таким… старым. Собственно, Скрепа и так была старухой: сто десять лет, одиннадцать полных юбилеев — это по любым меркам немало, даже для сильных Воинов. Но обычно, по словам сплетников, она выглядела лет на шестьдесят, а сейчас…
Скорбные складки в углах рта и тени под глазами сильно состарили её.
— Ещё хорошо, что у меня уже никого не осталось, — продолжила она, рассуждая вслух каким-то неестественно-опустошённым тоном. — Когда сгину, никто не заплачет.
— А как же ваша команда, почтенная? — спросил призыватель.
Но старуха словно не услышала. Ей, похоже, не требовался ни собеседник, ни слушатель. А её взгляд на тела… слишком спокойный, взвешивающий, немигающий… Мийол подумал, что насчёт выбора Глиноруким заместителя поторопился в выводах (Веселуха лучше… даже она!), поспешно отвернулся и зашагал к тем из нападавших, с кем сам дрался. Мысленно оправдываясь при этом, что надо ведь выяснить уже: кто это вообще такие, откуда взялись и чего хотели?