— Не всегда, — заметила Шак. — Существуют твари, одновременно очень сильные и хорошо прячущиеся. Их мало, но шанс натолкнуться на такую есть.
— Верно. Но что такое способность прятаться? Ты как алурина должна понимать особенно ясно: умение спрятаться закрывает возможность обладания иными способностями. Возьмём для примера опять же её, — указующий жест в сторону Амфисбены Урагана. — При жизни это зверь-подавитель, имеющий четыре усиления. Был. Первое из усилений — общее для всех подавителей увеличение силы и прочности тела. Второе — усиленная атака. Третье — расширенная подвижность. И последнее — расширенная чувствительность. Допустим, при превращении в зверодемона такой вот зверь не разовьёт одно из уже имеющихся свойств, а получит невидимость для глаз. Заметим ли мы такого зверодемона заранее?
— Ты заметишь, — без долгих раздумий ответила Шак. — Невидимость для глаз и неощутимость для магического чутья — это не одно усиление, а два.
— Именно, ученица, — маг одобрительно воздел руку. — Кстати, магическая неощутимость — это тоже минимум два разных усиления. Одно для уменьшения… хм… эманаций, с помощью которого можно, будучи сильным, сойти за слабака. И второе — для маскировки эманаций без их уменьшения, что-то вроде зелёной окраски, благодаря которой трудно издалека заметить в траве таящихся кузнечиков. Первое можно назвать пассивным, второе — активным. А ещё есть специальные усиления, которые не уменьшают эманации и не маскируют их, — просто мешают наблюдателю осознать, что это именно эманации… наверно, самый коварный вид маскирующих способностей, но и не очень надёжный…
Переведя дух, Хантер продолжил:
— Если вообразить зверодемона, пошедшего по пути алуринов и раз за разом усиливающего именно способности к скрыту, получится весьма опасное существо. Пять усилений в одном направлении — это… ну, например, невидимость, неслышимость, маскировка запаха, пассивное и активное сокрытие от магического восприятия. Но! Такой зверодемон будет начисто лишён любых иных способностей, кроме чисто телесных, обусловленных обликом и природными качествами. Ни повышенной прочности, ни дополнительной скорости, ни возможности издалека замечать угрозу, ни сродства со стихиями. И летать, например, он не сможет: полёт у зверодемонов всегда имеет магическую природу. Как и всяческие аналоги «рывков», и «скачков», и тому подобного. А сверх того, есть тонкость. Даже усиливший до предела одну лишь скрытность, магический зверь пятого уровня всё равно не сможет подобраться к нам незаметно.
— Почему? — спросил Рикс.
— Потому что через свой призыв… да-да, через неё, вы правильно поняли… я обладаю дополнительными сенсорными возможностями. — «Ещё и Эшки неустанно бдит сверху: понемногу привыкла летать в «неправильное» время суток…», — и чем дальше, тем увереннее ими пользуюсь. Привыкаю. Сейчас, например, я прощупываю дорогу уже на шестьдесят шагов вперёд… даже чуть больше. И шагов на сорок во все остальные стороны, включая верх. Даже происходящее под землёй удаётся отслеживать, хотя это труднее всего и радиус мал. А чистый скрытник, хоть он и будет на уровне младшего зверодемона, в открытом бою Амфисбене Урагана уступит. Я бы даже порадовался, если бы мы такого встретили: лёгкая победа, богатая добыча. Только вот шанс найти зверодемона, который может по-настоящему хорошо только прятаться, увы и ещё раз увы, совершенно ничтожен. Надеюсь, теперь ваши страхи успокоены?
— Я и не боялась! — заявила Шак.
— … — Рикс просто отвёл взгляд.
— Ну, раз так, то активируй Управление Памятью. А я начну учить тебя имперским мистическим знакам.
— И что, это совсем-совсем не помешает следить за округой? — спросил Воин.