Что же до товара магического, то Мийол быстро понял: во-первых, столько разных формул для создания артефактов ему не запомнить. А во-вторых, запоминать почти нет смысла, потому как назначение императорской доли этих артефактов для него всё равно очень-очень смутно. Поди отличи вот так, навскидку, какую-нибудь чесалку для пяток от жезла для местной анестезии. Может, он бы и разобрался, что к чему — гномья версия мистического языка оказалась не такой уж чуждой — но вот так, на ходу? Да ещё сквозь помехи, наводимые наиболее сложными артефактами для пытающихся разобраться в их устройстве?
«Ну и ладно. В конце концов, я не артефактор, а призыватель!»
Засмотревшись на очередное замысловатое устройство, состоящее из подставки и доброй дюжины сфер разного оттенка и размера, плавающих над ней по замысловатым, но смутно гармоничным траекториям, Мийол упустил момент, когда Точный сцепился языками с очередным гномом: мелким, тощеватым, с коротко остриженными — и вдобавок выбеленными! — бровями. На второй взгляд этот гном выглядел даже чуднее, чем на первый. Например, его одёжка (назвать нечто столь несерьёзное одеждой язык не поворачивался). Так-то Мийол по пути к рынку и на самом рынке насмотрелся всякого. Но фигурно разодранный и нарочито криво застёгнутый балахон, увешанный десятками каких-то штуковин, в основном блестящих и ярких? Хо! Такого он ещё не видывал. А что рванина эта такой сделана и носима вот так специально, можно было понять, если присмотреться и принюхаться. Ткань не просто чистая, а явно свежеотмытая, при этом носящий благоухает каким-то сложным ароматом. Значит, носит рваньё не потому, что беден и лучшего не в состоянии себе позволить, а потому, что так задумано.
Хотя сам смысл изображать вот такое вот — от мага ускользал. Да чего там, такое даже на гномьи заморочки не спишешь: как раз гномы-то в большинстве своём подчёркнуто аккуратны, довольно единообразны в манерах и нарядах, сдержанны и доброжелательны. А этот? Размахивает руками, словно птица, изображающая подранка перед хищником, корчит рожи, прыгает на месте и топает, короче, как будто задался целью как можно быстрее вывести Точного из себя.
И ведь вывел, похоже! Правда, не Точного. На глазах у тихо шалеющих людей и алурины Цепкий, оправдывая своё прозвище, подобрался к белобровому и прихватил его сзади за руки. Но куда там! Схваченный заголосил втрое громче прежнего, чуть ли не зарыдал, притом весьма достоверно; близстоящие торговцы, пусть и не все, заворчали недовольно; с быстротой немного подозрительной ближайший городской патруль явился на звуки скандала, учинил разбирательство и… изгнал четвёрку сопровождающих обратно на девятую заставу. По крайней мере, так понял маг, опираясь на непонятные слова и довольно однозначные жесты участников действа.
После чего городской патруль тоже равнодушно удалился и гости Сорок Пятого Гранита остались наедине с белобровым.
— Ну, вот и ладненько, — сказал тот на вполне понятной низкой речи, умудрившись чуть ли не в единый момент подмигнуть Шак, кивнуть Мийолу и похлопать Рикса по плечу. — Давайте-ка за мной. И змейса своего не забудьте.
— Прошу прощения, а вы кто такой будете? — поинтересовался Хантер.
— Я буду тот, кто вас отведёт к Гортуну. Вы же моего дядюшку искали, ага? Ну, вот он я, ваш надёжный, хотя слегка сумасшедший котроне. Так что топ-топ, не отстаём! Гортун ждёт! Хороший какой змейс! У-у, морда!
— Котроне?
— Это примерно как проводник, но не совсем, — объяснил странный гном через плечо. — По хорошему, котроне может чуточку больше. Ай, не сверлите! Потом, всё потом!
Троица Охотников переглянулась… бегло кивнула друг другу… и пошла за белобровым.
Идти пришлось не так, чтоб далеко, но определённо с перегибами. За несколько минут четверо разумных — или пятеро, если считать со «змейсом», то бишь Амфисбеной Урагана — успели дважды спуститься на малых летучих платформах по шахтам (и один раз подняться, хотя невысоко), одолеть пяток коридоров с десятком поворотов, две лестницы, кусок спирального пандуса и аж три шлюза. Таких же двойных равновесных, как на входе в девятую заставу, только что не столь массивных… но сходу тоже явно труднопрошибаемых.
Что особо напрягло Мийола, так это метода преодоления этих шлюзов. Белобровый просто загодя, шагах в пятнадцати-двадцати, махал рукой… и плиты шлюзов сдвигались. Просто махал рукой — значит, без использования магии. Ну, или используя настолько мизерные сигнальные импульсы, что даже с дарованной Атрибутом повышенной чувствительностью уловить их не удавалось. Или… сигналя без помощи магии. Хотя без настойчивых напоминаний Ригара о том, что даже безо всякой магии возможно творить практически чудеса, эту возможность легко было бы упустить.