— Я ж н’ пил, — бормочет неуклюжий язык. — Эт… шо так?
Со своего ложа поднимается Мийол.
— С-стой! Ты… это ты!
— Да, это я, — маг странно спокоен.
— Тре… ога!
— Не поможет. Они не проснутся, пока действуют чары. Да и тебя я чуть попозже усыплю.
— Зачем?
— А разве не понятно, что я бежать собрался? — речь нарочито замедлена, словно он разговаривает с ребёнком или… ну да, с пьяным. Из-за медлительности слова выходят очень убедительными и запоминаются неплохо. — Я мог уйти и вообще без звука. Но хочу использовать возможность, которую поломал ил-Стахор.
Тондрас старался. Так старался, как только мог. Но… заклинание, чары или чем там ещё воспользовался Мийол — это оказалось сильнее воли, подточенной лживым опьянением. Лживым? Ну да, но убедительным прям демонски! Утрачен контроль над узлами, прану не уплотнить, приём не использовать… а сейчас Усиление краткое ему бы пригодилось!
— Я хотел отправить из Хурана весточку родным, помимо прочего. Надеюсь, ты с ними увидишься. Ригар и Васаре, рунные зачарователи. Расскажешь им всё.
— Я… не…
— Расскажешь, — уже не попросил, а приказал Мийол. — Если хоть капля чести осталась в тебе, ты не станешь молчать. Пусть знают, что сделал ил-Стахор. Пусть знают, что я освободился. И что прорвался на четвёртый уровень.
— Ты!..
— Да. Совсем недавно. Что, не так легко иметь дело с экспертом, как с оболганным и почти до исподнего обобранным мальчишкой? Так вот. Доберёшься до Жабьего Дола — скажи ещё пару ласковых Старшему Гворому. Хотя… нет. Просто скажи, что Мийол-сирота в свои неполные пятнадцать уже стал магом-экспертом, а самое позднее в двадцать станет подмастерьем. И что если мне не понравится происходящее с Ригаром и Васаре — я не постесняюсь сделать так, чтобы все виновные жалели. Долго. Убить не убью, но искалечу так, что никакой целитель не поможет. Даже за десять тысяч клатов. Ты всё понял? Всё запомнил?
— Я… да.
Для верности молодой маг повторил свою речь дословно и ещё медленнее, чем в первый раз. После чего добавил:
— Хотя ил-Стахор меня и ограбил, уподобляться ему не стану. Я возьму из вещей только то, что нужно человеку в диколесье и не слишком дорого притом. И да. Если у ил-Стахора жадность ещё не совсем затмила честь и здравый смысл, он вернёт мой боевой нож тому, кто его сделал. На прочее плевать, но подарок отца пусть отдаст! А теперь — прощай. Искать меня… не советую.
— По… го…
— Глубокий Сон.
Это стало последним, что Тондрас услышал в ту ночь.
Призыватель 6: начать сначала — замыкая круг
— Теперь всё куда лучше, чем в первый раз. Правда, Эшки?
— У-ху!
— Эх, многовато всё же взял я барахла. Тут либо волочь дальше сразу всё, но медленно и тяжко, либо от чего-то избавиться. Идти быстро и легко. Но жалко ведь!
Глядя на объёмный узел, Мийол огладил подбородок таким жестом, словно у него росла там окладистая, то и дело неудобно топорщащаяся борода.
— Ладно. Одно не опробованное заклинание сработало, может, и другое не откажет?
Присев для лучшей сосредоточенности спиной к одному из гигантских древесных стволов, молодой маг стёр с внутренней оболочки ауры Наведённое Волшебное Опьянение и начал как можно быстрее гравировать на освободившемся месте матрицу Призыва Вьючного Существа. Раз уж среди вещей, захваченных им в качестве трофея, имелось несколько ломтей мяса бегового ящера… не самый лучший катализатор, увы. Но лучшим могло стать лишь Ядро Сути, а Мийол обещал взять только необходимое.
И слово, в общем-то, сдержал. В узле, что он унёс со стоянки своих усыплённых конвоиров, лежал свёрнутый кожаный котёл — хороший, тонкий, из тех, что можно вешать над огнём и не морочиться с раскалёнными камнями. А ещё — долблёнка с водой объёмом где-то в два кувшина; кусок тёмного мыла с мужской кулак; кисет с крупно молотой солью; небольшой набор костяных игл, тонких жил и кусочков дублёной кожи для ремонта одежды; локтей семнадцать или восемнадцать прочной бечевы — достаточно прочной, чтобы забраться с её помощью на дерево или связать некрупный плот. Из еды, помимо соли, — три мешочка с крупами общим весом в четверть пуда, два ломтя сыра да немного мяса: как солонины, так и сравнительно свежей, упоминавшейся уж ящерятины. Также Мийол взял с собой довольно крупный кусок грубой льняной ткани, где-то четыре локтя на пять. Сгодится, чтоб соорудить постель, притом вполне комфортную (собрать в кучу лапник или просто листьев накидать, накинуть сверху ткань, и вот она, постель под облаками). Но вообще-то квадом эта ткань использовалась как навес от дождя, он же — нехитрый инструмент для сбора чистой питьевой воды.