Маска? Ну, маска ещё при входе в Лагерь была настоящей. И не только она. Это с кожей и тем более с тканью управиться не удавалось. В диколесье-то, да без нормальных инструментов. А вот дерево — с приложением соответствующих заклинаний — давно уже вело себя в руках Мийола почти как влажная глина. После достижения им четвёртого уровня и очередного уплотнения маны эффект усугубился, вплоть до возможности не вырезать, а тиснить руны. Пока, правда, лишь в самой мягкой древесине, вроде липовой или осиновой… но тиснёные руны, в отличие от резаных, успешно подвергались мелким правкам, так как волокна материала при обработке не рвались.
Такая техника нанесения материальных матриц чар позволила совершить громадный рывок в создании артефактов. От кривоватых односимвольных — сразу к сложным комплексным узорам второго уровня. А если постараться, как в случае с маской, и потратить на доработки несколько дней — даже третьего! Настоящим артефактором Мийол в итоге не стал, он вообще не собирался всерьёз переключаться на эту ветку Пути Мага; но возможности делать зачарованное снаряжение для себя, а также для своих зверей, всё равно порадовался от души.
И воспользовался, конечно.
…уголок Лагеря-под-Холмом, обжитый ведьмами, поражал. Казался чем-то одновременно чуждым и прекрасным. Кусочком какого-то иного, лучшего мира. В обустройство которого явно вложили много времени, сил, утончённого вкуса… и, конечно, ресурсов.
Голубовато-зелёная с синим опалесценция растений, из-за которой весь остальной Лагерь тонул в вечном таинственном полумраке, на территории ведьм уступала без сопротивления иному освещению, многократно более яркому. Хорошо знакомые стеклянные сосуды с молочно-белым и тёплым жёлтым составом внутри, укреплённые на висячих лозах и ветвях, давали не намного меньше света, чем облака Поверхности в середине дня. Ну, или так казалось после долгого пребывания на общей территории среди того самого рассеянного полумрака. Вместо грубого бугристого материала, составляющего серые стены большинства домов Лагеря, все до единого строения на территории ведьм имели стены из особой бумаги — частично прозрачной после алхимической обработки, разрисованной в едином, исполненном изящества ключе. Мийол не сразу вспомнил, как это называется, и потратил добрую минуту, чтобы извлечь из своей обычно безотказной памяти для сопоставления цветные гравюры в одной из книг, что он держал в руках… три? Нет, уже все четыре года тому назад.
— Плавные линии, мягкие оттенки, малая контрастность переходов, нарочито запутанные составные контуры. Намёки на образы конкретных вещей, но ни одного явного образа. Да. Это определённо среднесилонский стиль, — пробормотал он, оглядываясь. — Пятый-второй века до падения Империи, стал популярен благодаря живописной школе Эннерта и Клаи… правда, воплощение очень сильно реформированное. Среднесилонская классика требует исполнения в цветном стекле, подкрашенной воде и тонких иллюзиях, придающих абстрактным образам динамику… а здесь — бумага со статичными узорами. Вода присутствует в почти естественном виде, как система связанных протоками малых прудов. Иллюзии также статичны. Но всё же достойно, достойно… при наличии столь скромных выразительных средств — и вовсе хорошо.
— Рада, что вам понравились наши скромные усилия по облагораживанию этого места.
Хантер не дёрнулся, когда к нему обратился голос как бы из пустоты. Сгусток магии с не самой простой структурой, что повис около него и Шак, сопровождая их от самой арки входа в ведьмин сад, он заметил давно. Но считал этот внешний эффектор заклятия просто средством удалённого наблюдения, так что возможность транслировать через него речь стала сюрпризом.
И насторожила.
Чем больше функций, тем выше уровень магии. Чем выше уровень магии, тем больше сила и тем опаснее тот, кто этой силой распоряжается.
— Прошу прощения за дерзость, — слегка поклонился Хантер. — Я вовсе не собирался судить чужой труд, лишь высказал искреннее мнение. До подлинных ценителей искусства мне далеко. Позвольте же представиться…
— Нет нужды, — перебил чуть иной, но также звонкий и певучий женский голос. — Мы знаем о вас, драгоценный гость, равно как и вы, несомненно, знаете, где оказались. Ступайте по жёлтой дорожке, и вскоре мы сможем поговорить лицом к лицу. Только не сочтите за труд сперва вернуть мохнатое двуногое к остальным мохнатым.