— Во время ломки он даже имя своё наверняка выговаривал с запинкой, какие уж там руны, — вздохнул Хантер. — А со Шкуродёра сталось бы уменьшать дозу, наказывая за «недостаток старания». Что взять с идиота, ещё и подневольного?
— Почему ты думаешь, что Шкуродёр выполнял чужие приказы? — спросила Щерка.
— Да потому, что гзедьяк — крайне специфичная отрава. Его делают нагхаас, для них он — как для людей винный спирт: штука вредная, но вредная умеренно, а в определённых условиях даже полезная. И никто, кроме нагхаас, секрета приготовления гзедьяка не знает. Это приводит нас к простому выводу: Шкуродёр, а скорее вообще все в его банде — орудия нагхаас и сменные перчатки их шпионской сети. Я даже начинаю думать, что…
— Что? — попыталась подтолкнуть мага Щерка.
— Кавилла, я надеюсь, у тебя всё ещё гравировано то диагностическое, которым ты меня хотела приласкать?
— Да. Среднее Сканирование Лимрана почти универсально. А в чём дело?
— Прервись-ка ненадолго, направь его на Меченого.
— Твои клаты — твои капризы, Хантер.
— Раз так, просвети-ка лучше… её! — маг указал на Щерку.
И в не такой уж большой подземной каверне моментально вскипел бой.
…вторая схватка с участием разумных, в которой поучаствовал Мийол, оказалась гораздо сумбурнее и страшнее первой. Страшнее — потому что погибших оказалось больше. А сумбур… не так-то просто сохранить ясность сознания, когда происходит… такое!
Но начало замятни запомнилось чётко.
Соперничая в скорости с Болотной Нагой, Щерка вскидывает обе руки, направляя их на Хантера и хитро, совершенно нечеловечески выгибая кисти. Под сдвоенный хлопок её предплечья отталкивает назад отдачей, к ноте крови и резкой нашатырной ноте бактерицидного добавляется какой-то кисло-сладкий, тошнотворный аромат. В маску Хантера, на полпальца выше левого глаза, с сухим стуком клюёт короткая стрелка…
«Из чего она стреляет?! Ну и сила! Седьмую часть защиты одним выстрелом сняло!»
…вторая стрелка уходит куда-то в район левого колена. Одновременно Щерка кричит что-то не слишком разборчивое, вроде «дугху! эзз дугху!!!».
Но её спутник прекрасно понимает приказ. Здоровяк с топором, глухо рыча, распрямляется тугой пружиной и пытается раскроить голову самому опасному для него противнику: Кулаку. Тот уклоняется — отчасти благодаря навыку, отчасти благодаря трофейной лёгкой броне. Но не полностью: топор врезается в район левой ключицы, и Кулак не то стонет, не то рычит, с силой хватаясь за топорище обеими руками, выгадывая секунды для атаки своим союзникам. Тем временем Болотная Нага кусает здоровяка, сперва обвив левое колено кольцом для проникновения сквозь магическую защиту, а вторая призванная змея, выметнувшись из-под плаща Хантера, резко кидается к Щерке. Это смазывает второй парный выстрел…
«Да что это за штуки под предплечьями? Почти как автоматический огнестрел, но…»
В деревянный наголенник рядом с уже торчащей там стрелкой вонзается только одна новая, вторая летит мимо. Однако две стрелки — это предел, левый наголенник больше не защищён магией, далёкой от гномьих стандартов качества. Мгновением позже и почти одновременно:
вторая Болотная Нага кусает Щерку — но та словно вовсе не замечает этого, она стреляет;
едва успевший среагировать, Хантер прикрывает левую голень правой… сдвоенный стук стрелок возвещает, что теперь и правая нога лишилась артефактной защиты;
средний меч в руке Башки виляет, отклонённый магической защитой, но всё-таки пускает кровь здоровяку с топором. К сожалению, Чалке добиться того же не удаётся;
здоровяк, приподняв левую, укушенную, ногу применяет какой-то атакующий приём — во всяком случае, удар так стремителен, что Хантер не успевает различить его. Но отлично видит, как Кулак (да-да, Кулак, со всей его массой!) отрывается от земли и улетает спиной вперёд… чужое оружие удержать ему не удаётся, да оно и понятно: с раненой рукой, чуть уступая в ранге, а тем самым и в силе, после сокрушительной вражеской атаки…