Если бы!)
…когда Хантер, поддерживаемый Шак с правого бока, взгромоздился на дрожащие и откровенно подкашивающиеся ноги после магического исцеления, его глазам открылась картина полного разгрома. Хозяину комнаты, правда, на окружающее было плевать — частично вскрытый, Симтан как лежал в луже собственной крови, так и продолжал лежать. Но теперь лежащих прибавилось. Обильно заляпал своей кровью помещение Чалка. Декапитация… грязная штука. Но громила с топором выглядел ещё хуже: Башка выместил на нём злобу за гибель товарища. А на Щерке свою злобу вымещала уже Шак — да так активно, что почти отпилила ей голову множественными надрезами короткого лезвия. Наконец, неподвижно валялся в сторонке Меченый — и от его живота воняло не только кровью…
Только-только выпрямившийся, Хантер согнулся и еле успел сдвинуть маску вверх, прежде чем расстался с остатками завтрака.
— Мальчишки любят играть в героев. И героев любят. И хотят стать героями сами.
— Разве это плохо, отец?
— Нет, конечно. Но… ты уже не мальчишка, Мийол. Ты теперь маг-специалист, ты ходишь по диколесью в одиночку, а вскоре, возможно, вольёшься в команду Охотников. Или даже станешь лидером своей собственной команды… поэтому пора рассказать тебе про изнанку героизма. Про то, о чём не поют певцы и не пишут летописцы. Во всяком случае, предпочитают не петь и не писать — и я понимаю их, да, я понимаю…
— Ригар?
— Прости, задумался. Самое главное, что тебе надо знать про героизм: во-первых, лучше обойтись без него. Во-вторых, героизм — это следствие идиотизма. Иногда идиотизма самого героя, да…
— Ригар!
— …но когда идиотизм чужой, выходит ещё обиднее. И не шипи. Думаешь, я шучу? Или думаешь, я завидую героям, потому что сам так и не стал одним из них?
Взгляд глаза в глаза. Мийол, маг-специалист, ходящий в одиночку по диколесью, под этим пристальным, хотя и совершенно не давящим взглядом… оробел.
Всегда робел.
— По первому правилу. Представь сцену: команда начинающих Охотников натыкается на зверодемона. Лидер приказывает бежать, а сам рвётся навстречу врагу в свой последний безнадёжный бой, желая отвлечь тварь от своих людей… лидер — герой?
— Конечно!
— И он труп, — отрезал Ригар. — Самый частый случай становления героем: посмертный. Это одна из причин, почему живые герои так редки. И тут мы переходим ко второму правилу. Почему команда вообще наткнулась на зверодемона? А? На всякий случай напоминаю: даже младший зверодемон — это здоровенная, куда крупнее обычных магических зверей, полыхающая силой во все стороны сволочь. Значит, какой-то идиот не заметил лёжку этой сволочи во время разведки территории. Или привлёк внимание зверодемона, движущегося куда-то по его зверским делам, своим испуганным блеянием. Или ещё какой идиотизм вылез, из-за которого лидеру пришлось бежать навстречу героической кончине…
— Но ведь зверодемоны бывают и скрытниками!
— …и самым большим идиотом в этой ситуации, — отец продолжал рубить голосом кости, словно не слыша возражений, — всё равно является лидер. Потому что не позаботился о нормальной разведке. Или потому, что потащил в диколесье тех, кто способен испуганно блеять при виде смертельной опасности. Да просто потому, что не стоял рядом с блеющим трусом и не заткнул ему пасть своей ладонью! А зверодемоны-скрытники обычно не атакуют людей, если их не спровоцировать, потому что предпочитают добычу, имеющую Ядра Сути или хотя бы действующие Атрибуты. Если зверодемон-скрытник намеренно охотится на людей — то это уж не иначе как после того, как другие люди пытались его убить, но жидко обделались в части воплощения планов. Ранили, обозлили — и не добили. Чужой идиотизм, как и всякий идиотизм, ведёт к гибели! Запомни это накрепко!
Помолчав, Ригар добавил:
— Конечно, можно стать героем и не умирая. Стать примером для подражания, идеалом, о котором будут петь песни и писать книги. Мало у кого получается, но всё-таки это возможно… так вот, Мийол: всякий герой, заработавший свою славу лично, — или удачливый вор чужих достижений, порой невольный… или мясник, проливший реки крови. Поэтому я желаю тебе остаться обычным человеком, не героем. А если всё-таки сподобишься и совершишь что-то героическое, да ещё останешься жив… что ж. Надеюсь, тебе хватит совести не хвастать своими подвигами. И ума — не гордиться ими.