Вот если бы каким-то чудом удалось доставить сюда Ригара и особенно Васаре… о, тогда радостный визг сестрицы в единый миг достиг бы облаков! Увы, пока об этом оставалось лишь мечтательно вздыхать. Но отметку в памяти на этот счёт Мийол оставил.
— Итак, — подытожил Хантер после обыска складов и осмотра остальных помещений, когда вся компания расположилась на лавках за большим кухонным столом, — помимо большого количества артефактов, которые стоят немало клатов, но найти для которых покупателей будет сложно, мы имеем четыре копейных наконечника, два штурмовых щита, один средний шлем и пару лёгких кирас. Всё перечисленное — с зачарованиями второго уровня. И до гномских стандартов качества, даже ученических, всё это… не дотягивает. Мягко говоря. Видимо, Симтан сделал это всё уже перед смертью, будучи не в лучшей форме. Но даже так всё перечисленное нельзя назвать откровенным хламом, вещи годные…
— Я хочу взять как цену крови действительно годные вещи, — каркнул Башка.
После массированной кровопотери он смотрелся донельзя паршиво, постоянно и понемногу смачивал горло вином, сидел неустойчиво. Но глядел твёрдо. Хотя при взгляде на Хантера на дне его глаз светилась почти что ненависть. Да и на Шак с Риксом он смотрел, как на чужих.
— Годные, — повторил Башка. — Две брони третьего уровня, два талисмана третьего уровня, средний меч, которым я дрался… и топор, который едва не спровадил меня к предкам! — Воин закашлялся, отхлебнул вино, как воду, и добавил тише. — За Кулака и Чалку! За наших мёртвецов!
— Одно условие, и всё названное — твоё, — сказал Хантер.
— Какое?
— Ты получишь, что просишь, но не для продажи. Эти вещи должны использоваться для охраны «Артефактов чёрных гномов»… ближайшие два года. Только потом они перейдут вам в полную неограниченную собственность.
Башка потёр лоб, стараясь скорее прикрыть глаза. Если бы он смотрел на Хантера прямо, то выдал бы полыхающую ненависть — уже безо всяких «почти».
— Договорились, чужак, — выдавил он с усилием.
— Что ж, славно. Тогда…
Неподалёку громыхнуло так яростно и мощно, что у всех собравшихся за столом на гномьей кухне заложило уши. А Шак и вовсе зашипела от боли, прижимая пострадавшие органы слуха руками. С потолка посыпались какие-то мелкие частицы и даже струйки пыли.
— Тогда, — почти без паузы перестроился Хантер на новую тему, поднимаясь и повышая голос, просто чтобы его нормально слышали, — пойдём и посмотрим, кто там шёл к Щерке на помощь. Кто не хочет снова смотреть на свежие трупы или плохо себя чувствует…
— Я пойду! — Заявил Башка.
— И я, — глазища алурины полыхнули надеждой: вдруг да среди подорвавшихся на ловушке, перенесённой Риксом к выходу в тоннель до Подземья, найдётся ещё нагхаас или даже пара?
— Пойдут все, — подытожила Кавилла, дёрнув углом рта и отставляя подальше свою чашу с вином. В которую с потолка плюхнулось после взрыва что-то особенно крупное.
…к счастью, обвала всё-таки не случилось: несмотря на отсутствие видимой шахтной крепи, гном строил на совесть. К сожалению, взрыв ловушки вышел настолько сильным, что от тел осталось мало что. Даже сосчитать точное число погибших не представлялось возможным… по крайней мере, сходу. Вдобавок обеспечивающую освещение растительность ударной волной на немалом протяжении туннеля попросту сдуло, погрузив его в естественный для подземелья мрак.
Хантер воспользовался готовой матрицей Направленного Света, чтобы осветить картину. И немедленно пожалел о том, что вообще увидел… всё это.
А потом отлетевшее к самому повороту тоннеля тело, сравнительно целое, задвигалось и громко застонало.
— Похоже, у меня опять прибавилось работы, — вздохнула Кавилла, шагнув вперёд.
— Стой! — прошипела Шак, хватая её за рукав халата.
— В чём дело? — насторожился Хантер.
— Чуете?
— Я много чего чую. Горелое дерево, кровь, вывалившееся из кишок… содержимое.
— Да назад же! — алурина пятилась сама и тащила целительницу. Та сопротивлялась, но явно не всерьёз. — Кисло-сладкий аромат, вроде подгнивших яблок… чуете?
— Нет.
— А я да, — сказала Кавилла напряжённо. — Это ведь…
— Оно самое, — мрачно констатировала Шак. — Ядовитые пары крови нагхаас из низкой касты. Причём из одного тела не могло натечь так много. Даже из двух-трёх не могло. Не дышите!