— Всё равно это как-то… не хомячок всё-таки — зверодемон! Ещё и хищного вида…
— Важнее, что этот зверодемон вырос из стайного хищного вида.
— Почему?
— А Мийол разве не объяснял? Или Ригар? Нет? Ну, тогда слушай…
«Когда я успела привыкнуть — и полюбить! — рассказывать про нечто новое, желательно ещё и шокирующее при этом? Впрочем, с кем поведёшься…»
— …таким образом, — подытожила короткую лекцию Шак, — нельзя грести зверодемонов под один шаблон. Да, конечно, все они разные; но исходная точка их эволюции влияет на большее количество факторов, чем может показаться. На вероятное поведение в том числе. И если для обычного горожанина вполне хватает знака равенства между «младший зверодемон» и «угроза, держаться подальше, желательно отгородившись Стенами», то для мага, чья специализация связана с диколесской фауной, это слишком грубый подход. И непрофессиональный.
— Хочешь сказать, — хмыкнула Санхан, — что тут всё как с алхимией? Обычный человек увидит лишь этикетку с символом алого черепа. А вот маг мало того, что поймёт, почему на банку налеплена такая этикетка, влёт расшифровав нанесённую под черепом формулу, так ещё и сможет использовать её содержимое для синтеза чего-то не столь опасного и полезного?
— Точно. Можешь поверить: если бы Улыбака происходила, скажем, от рыси — учитель ни за что не позволил такому зверодемону валять себя по земле. Просто потому, что это и впрямь стало бы безмолвным сигналом «я добыча, добивай и жри». Впрочем, Демоническая Рысь любого подвида просто-напросто не полезла бы так вот лизаться… это типичное поведение псовых.
— Интересно. А та Эшки, которую вы порой вспоминаете? Она же вроде бы тоже хищник-одиночка. Филины стаями не летают.
— Не летают, — кивнула Шак. — Но там во всех смыслах особый случай. О подробностях лучше спрашивать учителя: у меня просто специализация не та, я по незнанию могу наболтать ерунды. Но всё же кое-что, в чём уверена, расскажу. Для начала: Мийол и Эшки — родня по магии, свойства скрытности и связанности у них общие. Затем фактор эволюции: если Улыбака досталась нам в, так сказать, готовом виде, уже зверодемоном — то Эшки эволюционировала от третьего до четвёртого уровня, уже имея связь с учителем и под его присмотром.
— Я слышала, что это важно, — покивала в ответ Санхан. — Пастырь со своим вороном тому пример, а ещё — Серая Каэли и её Глазоед, если говорить о знаменитых лагорских Охотниках.
— Ну вот. А ещё — это третий важный момент — во время перелёта в Рифовые Гнёзда, когда фон Природной Силы падал ниже порогового, Мийол поддерживал Эшки и Зунга, как донор — прямой передачей маны. Что уже помянутое родство по магии углубило дополнительно.
— Разве это вообще возможно? — «Об этом он мне не рассказывал!»
— Оказалось, что возможно, — Шак повела плечами. — Хотя там сразу несколько вводных сошлось. Уже помянутое родство по магии — раз, свойство жизнь у обоих акцепторов, сильно облегчающее адаптацию к чужой силе и устраняющее неизбежные повреждения… ну и, конечно, самое главное, без чего всё остальное не имеет смысла: готовность делиться маной с магическими зверями. Притом в зелёных зонах, где большинству магов и самим силы мало.
Санхан покачала головой, зажмурилась ненадолго.
— Сумасшествие! Чистое сумасшествие…
— Неверно. В корне.
— Почему?
— Потому что сумасшедшие действия не срабатывают, а учитель добивается успеха. Значит, он ссоурифф, а не ширрах.
— Когда-нибудь он всё-таки ошибётся. И скорее всего — именно со своим зверьём.
— На твоём месте я бы больше верила в… него. И ему.
— А ты… — на лету проглотив едва не вырвавшиеся слова, подмастерье почти что гладко закончила: — …не слишком ли слепо веришь Мийолу?
«Не слишком ли? — вспыхнула алурина, сдержавшись лишь немалым усилием. — Это после всего того, что… но особенно — после того, как лишь с его поддержкой я стала афари?
Да я сдохну за него по одному слову!»
Но вслух Шак просто отчеканила:
— Он. Мой. Учитель.
Тихий вздох.
— Знаешь, я даже немного вам завидую.
— Это взаимно, — с видимой лёгкостью созналась алурина. — Только причины для зависти у нас с тобой разные.
Перехватив её взгляд, Санхан полуосознанным жестом положила ладонь на собственный живот. Чуть прищурилась, спросила осторожно:
— А ты бы хотела… то есть — я же знаю, как в вашей культуре важно деторождение…