— Рыжуля, ты опять утонула в своём богатом внутреннем мире, — Васаре вернулась к своей редкой, но от этого лишь сильнее смущающей мягкой проницательности. — Скорее выныривай обратно и расскажи, что там с моим братцем происходит.
— Да что с ним может произойти? — лёгкий фырк. — Конденсомантит без продыха, как и неделю, и две недели, и три недели назад. Печёт пилюли третьего класса, как пирожки.
— Отрабатывает кредит, значит.
— Да.
— И ты на него обижена за недостаток внимания, а?
— Нет! Я…
— Обижена-обижена. Я же чую. Вроде как всё понимаешь, помнишь про благодарность за всё, что он для тебя делал и делает, но… для людей, живущих в одном мезонете, вы слишком редко видитесь и общаетесь в основном по делу, а не просто так. А когда не по делу, он тебя просто раздевает, раскладывает на палети и… до звона, до истомы, до большенемогу. Я права?
Элойн потупилась.
— Я права. И знала бы ты, подружайка моя рыжая, как я тебе завидую!
На это у неофита-алхимика, ассистента Мийола, тем более ответа не нашлось. Ведь Васаре-то нынче жила в Ассоциации Лагорских Артефакторов. Да не мезонете, а в общежитии, в комнате на двоих — причём сосед ей достался проблемный. Мелкий, наглый, спесивый типчик, который носил префикс ул-, но вёл себя так, словно он не то эн-, не то даже ян-Кордрен.
Рыжая моргнула, осенённая внезапной догадкой.
«Так вот почему одним из первых артефактов она сделала обезьянку со Средним Барьером Отвлечения! Даже в собственной комнате, выходит, должна скрываться…»
— И знаешь, давненько я никого не раскладывала на палети. Надеюсь, мой братец тебя не вкрай заездил вчера и сейчас ты ещё способна на кое-какие…
— Васаррре!!!
Базилар 11: внезапность
— Прости… что?!
— Ты не знаешь, что такое поединок, братец мой ясный?
— Васька. Не беси меня. Лучше объясни, какого фрасса какой-то ни разу не известный мне, эм… — взгляд, повторно брошенный на роскошного и официального обличья бумагу, — Каремитул эн-Кордрен, подмастерье-артефактор, бросает мне личный вызов на поединок? Это твоя работа!
Последнее даже не было вопросом.
— Прости, любимый, так получилось.
В свою очередь, в голосе Васаре даже с предельным усилением чувствительности никто не прочёл бы и следа раскаяния.
— Вот и объясни, как оно «так получилось». И почему мне нельзя послать этого Каремитула с его вызовом… или, ещё того лучше, принести ему униженные извинения за твою деятельность.
— А ты хочешь принести ему униженные извинения?
— Не очень. Но если это окажется самым простым и быстрым выходом… потерплю.
— Не рекомендую.
— …
— Только не смотри так ужасненько страшно, а то забоюсь.
— …
— Ладно-ладно! Ща быстренько всё обскажу.
…Всё началось аккурат в момент, когда Васаре отправилась присоединяться к Ассоциации Лагорских Артефакторов. Присоединилась-то она успешно — потому что прилетела на «Хитолору» и сходу получила ранг неофита, просто по факту одной из ведущих ролей в строительстве яхты (ну и по сумме последующих её модернизаций — многочисленных и порой весьма остроумных). Но в процессе вступления в АЛА малолетняя оторва даже не подумала скрывать особенности своего шипастого характера… и сексуальные предпочтения.
Как итог, перспективного эксперта наградили и наказали разом. Наградили заселением в двухместную комнату, а наказали соседом по этой комнате.
Дехир ул-Кордрен — если верить словам прямо заинтересованной юной особы, конечно — оказался прямо-таки скопищем комплексов, включая соединившиеся в нём предивно комплексы неполноценности и превосходства. Первый он подпитывал за счёт своей ущербности в сравнении с истинными членами своего клана, заодно оный клан превознося, как тем самым истинным даже в голову не приходило; а за счёт второго отыгрывался на всех, кто имел несчастье родиться не среди Кордрен, ну или хотя бы не в одном из других крупных и мощных кланов.
Трёх предыдущих соседей своих он благополучно выжил (причём один из тех троих покинул не только комнату общежития, но и ряды АЛА, живо перебежав к Зачарователям Ниама).
А вот Васаре…
Её он поначалу выживать не захотел, потому как одно дело — какой-то вонючий плебей, лишённый изящества и непочтительный, а вот приглядная девица с округлостями во всех нужных местах — дело совершенно другое. Девице этой он сходу милостиво позволил прислуживать высшему существу в его лице. Когда новая соседка без лишней грубости, но в характерно ехидной форме от подобного невыразимого счастья отказалась — впал в лёгкий ступор.
А потом и в высокомерную ярость.