— Значит, ты всё выдумал…
— Ну, не всё. И даже не половину, если так подумать. Некоторые вещи о собеседнице я восстановил логически, некоторые ощутил напрямую, через сигил и аурным чутьём… боец-охранник действительно называл переговорщицу «шори» — то есть бабулей, про ларенцев и разные типы связей меж разумными речь тоже заходила…
— Мийол.
— Да?
— Скажи, почему ты не… захотел… взять меня?
— Ты опять? Мы ведь уже обсуждали это!
— Я вполне готова…
— Ты — да. А я — нет! Я хочу оставить тебе максимум свободы, не ограниченной этим вот проклятым импринтингом! Обречь тебя на участь «презренных» из подпольных борделей? Ха!
На мгновение перед мысленным взором встали, как наяву, сухие строки:
«…переводит в экстремальный режим работы гиппокамп, гипоталамус, обонятельную сенсорную систему и ряд связанных с ними…
…тип активации — нейро-гуморальный, комбинированный; инициация при помощи массированного выброса гормонов частично поддерживается резонансными, волнообразными приступами нервного возбуждения в подкорковых зонах и непосредственно коре больших полушарий, а также затрагиваются…
…при условии одновременности всех трёх типов сигналов включается механизм…
…в дальнейшем формируется устойчивый комплекс ассоциативных связей. В зависимости от хода эструса и половых контактов во время него могут сформироваться следующие паттерны:
1. Ирринис, благоверная: дева, имевшая соитие с одним партнёром, получает полное запечатление, едва ли проявит неверность своему избраннику;
2. Шаастри, ненасытная: дева, имевшая соитие с двумя-четырьмя партнёрами, получает запечатление ослабленное, может получать удовольствие с разными алуринами;
3. Уфит-иарин, неразборчивая: дева, имевшая соитие с пятью и более партнёрами, получает запечатление частичное, способна возлечь с любым алурином, включая даже самок;
4. Хурра-иарин, презренная: дева, обращённая женщиной через связь с человеком, усохнет бесплодной;
5. Афари, свободная: дева, не нашедшая партнёра в свой первый эструс, запечатления не проходит, способна выбирать любых партнёров без учёта феромонных или…»
Воспоминания спугнула волна тёмных эмоций, накатившая со стороны Шак:
— А по-моему, ты просто мной…
— Замолчи. Лучше замолчи, ученица. Не… доводи. Или думаешь, мне приятно нас обоих мучить?! Я уже жалею, что после истории с гуманистами добыл те книги и документы…
— Я тоже жалею. Мне всё равно нет места среди алуринов…
— Чухня.
— Что? Это почему ещё?!
— Потому что оттенок меха — это мелочь. Повод. А причиной твоего отвержения была и остаётся слабость. Сперва твоей матери, потом твоя. Но стоит тебе прорваться на пятый уровень, как про «несчастливый» синий все забудут. Или станут старательно делать вид, что забыли — ради полезного сотрудничества и его выгод. А уж если ты прорвёшься на шестой — все эти матери многих начнут тебе «неправильный» мех языками полировать! Ещё и соревноваться станут, кто отлижет лучше, быстрее, ловчей!
Шипящий рык.
— В скаиш пусть засунут свои языки ядовитые, раздвоенные — и сами туда же втянутся! — неистовая, хищная ярость. Воистину нечеловеческая. Лютая. — В скаиш я видала этих маххаси, которые лебезят перед сильными и плюют на слабых! Знать их не желаю, вонь их вдыхать не стану, видеть их не хочу, слова их лживые впускать в уши, как яд в душу — не буду!!!
Серия быстрых, но глубоких вдохов, частично вернувшееся спокойствие:
— Алурины… что мне до алуринов? Ты, Рикс, Ригар, Васька… может, ещё наши курасы… вы — моя семья! Да, в человеческом понимании. По духу, не по крови. Но семья! Особенно ты. Потому что первым увидел во мне — меня. Взял меня… ученицей. Доверил спину. Дал знания, силу, всё! Поверил в меня. Так, что и я поверила. Уважал меня. Так, что я сама себя зауважала! А эти маххаси, значит, придут на готовенькое, и я им радоваться должна?! Так, что ли?
— Не обязательно.
— И на кой тогда мне моё ушастое племя? Взаимно чужое! Лишь кровью кое-как связанное?
— Неужто не догадываешься? Ты ведь у меня умница.
— Хочешь, чтоб у меня самый широкий выбор был, как у афари? Так я давно уже выбрала, кто мне нужен, а кто может в чернолесье убираться, собой зверодемонов кормить!
— Я, родная моя, хочу, чтобы у других алуринов тоже появился выбор. Как у тебя…
— Что?!
— …и через тебя. Да, я тебя уважаю и в тебя верю. И я думаю, что ты достойна уважения и веры других алуринов. Тех же несчастных фрисс, например.
— Нет. Нет!
— Почему? — тоном искусителя протянул Мийол.