Смуглянка ощутимо расслабилась, отвечая объятиями на объятия.
— Имена уже подобрала? — спросил Ригар, слабо усмехаясь.
— Нет. Я хотела… вместе.
— Ну, тогда выбирайте, — старший мужчина встал, чуть неловко качнувшись. — А я мешать не буду, пойду я…
— Эй! Папочка!
— Да, папочка?
— Вот же… — Мийол фыркнул, качнул головой, — и не поспоришь. Ибо воистину, хе-хе. Вы-то с рыжей насчёт имён определились?
— Пока нет.
— Определяйтесь тогда. Вместе.
— Определимся, — с некоторой даже угрозой пообещал Ригар. — И, сын…
— Да? Папочка.
— Я рад и счастлив, что ты… так вырос.
— Твоя лучшая работа? — хмыкнул призыватель.
— Да нет, не моя. Не только моя. Но… работа хороша, это точно.
— И станет ещё лучше. Надеюсь.
Когда они остались в столовой вдвоём, Санхан чуть отодвинулась, пытливо заглядывая в лицо Мийолу.
— Что там за история с Элойн?
— А, это… может, сначала разберёмся с…
— Нет. Разберёмся потом. Что учудила рыжая? И эта… Эонари. Рассказывай всё!
— Вот же любопытная. Ну, тогда слушай…
Базилар 18: беседы о странном
После прорыва на пятый уровень Элойн учудила мутное: зачем-то перебралась из своей гостевой в помещения для слуг. Ну, это раньше Санхан думала, что учудила — и гадала, чего ради. А теперь-то причины переселения в чуть ли не единственные запираемые изнутри помещения стали очевидны. Болезненно.
Правда, эта самая запираемость создавала… проблемы.
— Не глупи, открывай.
— …
— Я же чую, что ты там! Хватит уже упрямиться. Нам надо серьёзно поговорить.
— …
— Я уже знаю про ребёнка. Ригар и Мийол мне всё рассказали.
— …
— Рыжая, это уже не смешно. Или ты открываешь сама, или я позову Мийола, и он просто выломает эту хуброву дверь своим клоном!
— Тебе же всё рассказали, — глухо, — что ещё от меня вам всем надо?!
— О! Наконец-то ожила. Открывай давай. У меня для тебя новости есть. Ну и разговор.
— …
— Ты же понимаешь, что не сможешь прятаться вечно? — сочувственная мягкость. — А если дверь и впрямь придётся ломать, выйдет ещё хуже…
— Неужели нельзя просто от меня отстать?!
— Нельзя. Я о тебе же забочусь. Какая-никакая — подруга всё-таки.
— Подру-у-уга?
— А разве нет? Хороша бы я была, если бы взяла и отвернулась после первого же… м-м… после первой же ошибки. Мол, фи, как это некласиво, я больше не буду с тобой длужить!
Писклявый голосок очень маленькой девочки Санхан сымитировала фальшиво… но она и не старалась имитировать его точно.
— Ты что, всерьёз ждала от меня чего-то вот такого? — добавила она. — Если да…
— Нет.
— Что нет?
С тихим скребущим звуком дерева по дереву отодвинулся засов. А вот дверные петли, тоже деревянные, но хорошо смазанные, провернулись без звука.
— Заходи, — сказала Элойн, пряча взгляд.
Смуглянка не заставила себя долго ждать. Рыжая торопливо закрыла дверь, снова запирая её на засов, развернулась…
…и очутилась в объятиях Санхан. Моментально закаменев всем телом.
— Поплачь, если надо, — сказала смуглянка. И погладила подругу по голове. — Поплачь.
— Не хочу, — бурчание в плечо. — Наревелась… уже.
— Точно?
— Точно.
— При Ригаре? Тоже с обнимашками?
— Ум-м.
— Ну, ладно. Давай тогда… посидим?
— Давай.
Мебель в комнатах для слуг выглядела грубо и основательно, но притом и уютно. Надёжно. Со всего мезонета сюда не без помощи магоклонов снесли лишнюю, заменяя более изящной и новой. Сидеть рядышком на низкой скамье оказалось не очень-то мягко, зато тоже уютно.
По крайней мере, Санхан ощущала некое довольство: на пустом месте потерять одного из немногочисленных близких людей — а рыжая входила в их число без сомнений — неприятно. Восстановить отношения (или хотя бы сделать первый шаг к восстановлению) — ровно наоборот.
Зато Элойн мялась, ёрзала, старательно отворачивалась. А когда смуглянка сызнова слегка приобняла её — опять закаменела.
— Чего ты жмёшься?
— Я… не жмусь.
— А то я не чувствую. Расслабься уже, не собираюсь я к тебе приставать. Вот Васаре — та бы да, не упустила случая. А я в основном по мальчикам, сама знаешь.