— Ну, как знать…
— Без риска нет выигрыша. Верно? У меня только два вопроса осталось…
— Про Элойн?
— Да.
— Ответ положительный. Но когда именно её посвящать, решит Ригар. А второй вопрос?
— А второго вопроса я никогда не задам.
— Почему?
— Просто не задам. Не спрашивай! Я на самом деле не… — прервавшись, она всё же сумела договорить, прилагая ощутимые усилия:
— Я не хочу знать… этого. Не хочу.
Базилар 19: снова алурины
— А если бы она всё-таки спросила… ты бы ответил?
— Опять ты со своими тестами, отец.
— Я же не ради удовольствия спрашиваю.
— Только поэтому я и… — вздох. — На самом деле ответ не так уж однозначен, хотя всё равно неприятен. Формально на вопрос «а что бы ты со мной сделал, если бы я отказалась от твоего до мурашек пугающего щедрого предложения?» ответов может быть три. Первый: нет человека — нет проблемы. Убить собственного ассистента, любовницу, будущую мать… грязный выход и крайне неприятный, зато совершенно логичный и надёжный. Тайна, цена разглашения которой — смерть, именно такими средствами и должна сохраняться.
— Но такой выход тебе не нравится.
— Дай уже договорить это! Отец.
— Извини.
— Не за что. Ответ второй, промежуточный: даже если бы ты отказалась, я бы постарался… переменить решение. Вроде как нормальный ответ… вроде как. Но на практике рушит иллюзию личной свободы ещё почище первого ответа. Поступай так, как надо мне, решай так, как я решил, а если нет — я твою свободу ликвидирую… будь не такой, какая есть, а такой, как удобно мне… тут даже слабо спасает соображение, что предложения сотрудничества делаются ровно тем и тогда, кто и когда их не отвергнет. Доверяют тем, кого считают достойными доверия. Это всё равно влияние на личность, пусть косвенное и предварительное.
Вздох.
— Ну и ответ третий. Нет, любимая, ты отказалась, и ладненько, я тебя неволить не стану… формально всё правильно, благостно и приятно, а фактически от такого добрячка надо сразу бежать на другой край кольца Рубежных Городов, плюнув на всё и вся. Потому что добрячок этот погубит всё дело, сгинет сам и всех вокруг за собой потащит. Тупой это ответ, просто вкрай тупой. До несовместимости с жизнью, если не хуже.
— Это всё понятно, но?
— Но существуют и другие выходы из ситуации. Маги мы или кто? Например, в сейфовом хранилище мезонета лежат предусмотрительно наваренные заранее, расфасованные на дозы и готовые к применению зелья класса амнезиаков. А варили мы их с Санхан на пару, так что… Доброкачественная замена варианта с убийством, не очень полезная для мозга, но вместе с тем и не сказать, чтобы избыточно вредная. В контракте ассистента, к слову, добровольное принятие амнезиаков группы Ла прописано — можно непринуждённо сделать вид, что никакого неудобного разговора вообще не было… но это адово близко к неприятному ответу номер два. «Мне не нравится, как ты распоряжаешься своей свободой, поэтому я решу за тебя…» — вздох. — Может, Санхан и забыла бы обо всём, но я бы продолжал помнить. И… мне бы не понравился тот тип, который «зато сохранил ей жизнь». Убить честнее.
— Неужели?
— Я не сказал — лучше, я сказал — честнее! — огрызнулся Мийол, но как-то без огонька. — И ты сам-то посвящать Элойн собираешься? А, папочка?
— Собираюсь.
— А реакции её боишься?
— Боюсь.
— Ну и?
— Ну и вот.
— Не очень-то подробно.
— Что поделать, — Ригар криво усмехнулся. — Жизнь несовершенна.
— И всё же. Ты как скоро намерен разъяснить рыжей ситуацию, в которую она ненароком угодила? И в каких подробностях?
— Не очень скоро, — непроизвольно поджатые губы, тень на лице… — Шевелиться в эту сторону я вообще не собираюсь до тех пор, пока она не сдаст экзамен на базилара. И буду понемногу добавлять к её головному мусору корректирующие элементы. Нужного формата.
— Выходит, твой ответ — к чёрту свободу выбора, всё решим сугубо по-моему?
— А на этом всё воспитание стоит, — отбил отец. — Хотя тут ты изрядно… хм… полярен. Как будто всегда можно чётко разложить по полочкам все эти или — или, если — то.
— А разве нельзя?
— Иногда можно. Но обычно быстро вылезают на свет нюансы, радикально меняющие всю картину. И если не вдаваться в детали… свобода — штука хорошая, не спорю. Но позволять действовать свободно тому, кто не сможет толком распорядиться свободой — и глупо, и жестоко.
— Это ты не про Элойн ли?
— В том числе про неё, — сухо отсёк Ригар. — Она же, в сущности, дитё дитём. Ты в свои тринадцать-четырнадцать лучше был готов к ответственности за себя и других, чем она — прямо сейчас. Её зависимостью от внешнего авторитета можно, конечно, воспользоваться… к её же пользе и для расшатывания той самой зависимости. Но вот ты, сын, готов ли довериться ей прямо сейчас, да ещё в таких опасных и деликатных вопросах, как Ритуал Побратимства?