— И-эх. Жаль.
— Ничего, — утешил его Рикс, одновременно ради удобства срезающий досидикусу руки и щупальца. — Это не последний на сегодня зверь, будут и другие.
— Может, и будут. Только чистые скрытники — это изрядная редкость.
— И поэтому ты хотел выкупить его за сто клатов? — Хмыкнул Мийол.
Ниртальвог обезоруживающе ухмыльнулся и развёл руками:
— Я обязан был попытаться!
— Попытка засчитана, — ответно ухмыльнулся призыватель, постаравшись сделать это как можно многозначительнее.
…а уже через полчаса после этих безуспешных торгов, спустя неполную минуту после того, как Шак вспомнила о рисках длительной работы под водой, на тримаране заохали и закричали.
— Что у них там стряслось? — нахмурился Рикс.
— А мне откуда знать? — фыркнул Мийол.
— Кажется, — сказала Шак, что навела в нужную сторону свои чуткие уши, — у них кого-то из ныряльщиков отравили.
— Ты поэтому меняешь курс?
— Да, капитан. Есть шанс, что я смогу помочь.
— Тогда действуй… ученица.
Алурина протянула ему контрольное ожерелье, и, как только призыватель его взял, бегом метнулась к своей каюте, откуда вскорости вернулась с раскладным ящиком в руке. Корпус ящика составляли литые хитиновые пластины, окрашенные иззелена-чёрным и переливающиеся на свету на манер жучиных надкрыльев; на крышке слева, сделанной из того же материала, скалился стилизованный рельефно выступающий желтовато-белый человеческий череп, на крышке справа щерился череп алурина; ну а ручка для переноски выглядела, как человеческая берцовая кость.
— Ух! — сказал Ниртальвог. — Выглядит опасно.
— Так оно и задумано, — хохотнул Мийол. — Инструменты эксперта-токсиколога следует хранить так, чтобы посторонние к ним не лезли… а уж если полезли, то чтобы не предъявляли потом претензий вида «я не думал, что это опа-а-асно» и «да кто же знал, что там яды!» И если вдруг тебе интересны нюансы, это совместное творчество: конструкцию с требованиями к внутреннему устройству разработала ученица, за внешний вид и размерный чертёж отвечала моя младшая сестра, а изготовил этот подарок на недавнее четырнадцатилетие Шак уже отец.
— Вот как?
— Да, — призыватель идеально уклонился от неудобной темы… или впрямь не заметил, на что ему намекают? — Решил расширить список материалов, с которыми умеет работать, крабовым хитином. Как по мне, неплохо вышло, а?
Ян-Галифрен передёрнулся — притом, разнообразия ради, вполне искренне.
«Тётушка Тинунса, конечно, говорила, что рядом с этими Охотниками я не заскучаю. Но вот это уже как-то вкрай чересчур!»
Меж тем галдёж на палубе тримарана резко пошёл на убыль. В основном коллективными усилиями капитана-эксперта (давившего на подчинённых морально, хмурой рожей) и начавшего знакомство с хамства Воина с бородой-косой — по всей видимости, помкапа или боцмана.
— Чего столпились? — рычал последний. — А ну живо занырнули назад, жирножопы ленивые! Работа сама себе не сделает, добыча своей волей наверх не выскочит! Пошли-пошли, ротозеи! А ты чо так вылупился, Голова? Или решил, что на краба похож?..
— Ты на меня не кричи, Колпак, и в воду до срока не гони. У меня законный отдых между погружениями…
— Отдельного пинка ждёшь, глиста клешнерукая? Или удумал себе, что раз бригадир, то…
— …ты лучше туда посмотри.
— Что? О! — и богохульное ругательство с упоминанием атрибутов и благодати Уллура.
Как раз к тому моменту, как бородач обернулся, сманеврировавший «Хитолору» своей кормой придвинулся к левому борту тримарана, набрав притом пару-тройку локтей относительной высоты. И Шак, даже не подумавшая ждать полноценного сближения, напружинившись, одним мощным прыжком перемахнула на расстояние шагов в пять… притом без видимого напряжения, несмотря на груз и амуницию. Приземлилась почти беззвучно, ловко, пружинисто выпрямилась во весь рост. А возвышалась она над бородачом почти на голову, кстати: гибкая, всё ещё тонковатая, но с фигурой, уже налившейся юной силой.
— Кто там у вас отравленный? — деловито поинтересовалась алурина, решительно зашагав вперёд ещё до получения ответа. Сфокусировала золотой в прозелень взгляд, хищно сузив зрачки в вертикальные щёлочки. — Эта, как я вижу?
— А ну стоп, киса! — бросив быстрый взгляд на «чемоданчик смерти», Воин заступил ей дорогу, раздвигая перевитые венами руки в ограждающем жесте. — Что тебе тут занадобилось, мохнатка? И кто тебя вообще просил лезть к нам на борт?! Без спроса лезть!