Следом за амулетом Изоляции Ядовитого Влияния последовал другой: овальный по форме, почти плоский, отлитый из стекла амулет Умеренного Нагрева. Всего второй уровень, но со своей спецификой: во-первых, он работал сугубо на мане, то есть относился к временным, задействовать которые может лишь маг; во-вторых, вместо контролирующей нагрев руны, усложняющей и удорожающей зачарование, Васька воткнула в него остроумное решение, подсказанное Ригаром: термочувствительный проводящий состав. Да не просто термочувствительный, а такой, что при температуре выше семидесяти градусов просто переставал проводить ману… временно. Остынет до шестидесяти пяти — снова заработает.
Итог: перегреть амулет просто магически невозможно, даже если залить в него маны вдвое против необходимого. Да хоть не вдвое, а впятеро — всё едино! Достичь температуры, при которой денатурируют многие растворимые белки (и, в частности, токсины каменки), используя амулет, можно. А добраться до температуры кипения воды — никогда!
Пластину с заработавшим Умеренным Нагревом алурина ловко примотала прямиком к пострадавшей области. То бишь к подушечке правой стопы ныряльщицы.
— Сейчас ногу начнёт печь, — предупредила Шак. — Это будет терпимо, но неприятно.
— А зачем это нужно? — спросил Голова, не тая любопытства.
— Примерно затем, зачем раны прижигают. Амулет делает ровно то же, что огонь — убивает яд. Только дольше, мягче и без ожога. Ну, в худшем случае кожа слезет, но на фоне последствий прижигания или тем более работы яда каменки… ага. Быстро ты!
— Всё для твоего удобства, — полушутливо кивнул Мийол, покуда его магоклон в своём сплошном гидрокостюме, ухвативший предположительную виновницу отравления за жабры снизу — так, чтобы не нарваться на укол ядовитых шипов спинного гребня — протянул рыбу ученице.
Выглядела каменка, к слову, довольно жутко. Покрытая бородавками и буграми, пёстрая, короткая и широкая, она слабо напоминала живое существо, а больше походила на причудливой формы кусок скалы. Бело-буро-синий, небольшой, не намного длиннее ладони, с мощными передними плавниками врастопырку и не шибко выделяющимися маленькими выпученными глазами. Понятно, что такому чуду-юду замаскироваться на дне среди настоящих камней ничего не стоило — без всякой магии притом, на одной мимикрии.
— Какое милое страховидло, — промурлыкала Шак. — Поднеси его поближе, сейчас я его немножко подою.
— Сумасшедшая… — буркнул бородач по прозвищу Колпак, снова корча злую морду.
«А что поделать? — подумал Мийол. — Боцман же. Профдеформация, однако!»
— Во-о-от та-а-ак, — не обращая внимания на третьих лишних, тянула алурина. Её ловкие пальцы продолжали делать дело, аккуратно нажимая стеклянной пластинкой на спинные шипы, а потом разводя извлечённые мутноватые капли в нейтральном эфире, заранее залитом в маленькую пробирочку с притёртой стеклянной пробкой. — Чу-у-удненько, просто бес-по-доб-нень-ко… самое то, что нужно для начала…
— Ученица, ты пугаешь людей.
— Плевать мне на людей. Ты только посмотри: это ж почти чистый токсин, добрых сорок капель в пересчёте на чистую смеси! Этого хватит, чтобы десяток Воинов верхних рангов уложить минимум в койки, а максимум — в землю! И это ещё без магического усиления, на одних лишь природных свойствах… У-у-у, коровка моя пупырчатая… давай оставим её, а?
— Ну, давай, — ухмыльнулся Мийол. — Рыба хищная, неприхотливая, уродская до жути — будет просто чудной парой васькиному пещерному слизню. Кормёжка и уход — с тебя.
— Как будто я мою пупырку кому-то ещё доверю… эй! Коровка придонная, растопырчатая, ядоносная! — когтистый палец дважды аккуратно стукнул каменку по носу. — Будешь Пупыркой?
— А вот теперь, ученица, я бы сказал, что ты переобщалась с Васькой.
— Ха. Сам-то ты как бы назвал этот экземпляр?
— Как-как… да хоть Коровкой.
— Пхш! Слишком утилитарно.
— Зато благозвучнее, чем эта твоя Пупырка.
— Но…
— Рыба твоя, — оборвал призыватель, — тебе и нарекать. Мне-то без разницы, Пупырка это или Ужасающая Мелкая Смерть Со Дна Морского, кратко — УмсСодом.