Но она устроила театр. Не без причин, конечно.
Видимая сложность проводимых манипуляций с растягиванием лечения, во-первых, маскировала уровень контроля, достигнутого ученицей Мийола, а во-вторых, экономила резерв: это прямо из тела яд вытягивать трудно (потому что, как уже сказано, продавливание праны, да), — а вот кровь, текущая через установку гемодиализа, на порядок податливее для незримых щупов воли. Не очень-то разумно как демонстрировать чудеса магии, приближающейся по своей тонкости к подмастерской, так и сливать на лечение одной-единственной ныряльщицы чуть ли не десятую часть всего запаса маны (который, кстати, ещё и планки в четыре сотни не достиг).
А ну как потребуется лечить более серьёзные случаи отравления? Великая Морская Охота ещё и до середины не дошла, мало ли, что ещё может случиться! К тому же, как не раз повторял Ригар, наставляя и приёмного сына, и его команду:
«Имея десять клатов, говори, что имеешь пять…
И трать не больше трёх».
— Ученица, ты ещё долго будешь возиться? — С преувеличенным недовольством спросил Мийол спустя четверть часа от начала процедуры. — Это же тривиальный случай!
— Могу прерваться в любой момент, основную часть яда я уже…
— Тогда сворачивайся. Мы теряем время и деньги. Символический клат не стоит того, чтобы выкладываться всерьёз.
— Если закончить очистку сейчас, отложенные последствия отравления могут проявиться даже месяцы спустя, — предупредила Шак.
— Ну, смерть-то ей уже не грозит?
— Нет.
— Тогда сворачивайся, — повторил призыватель чуть строже.
— По слову твоему, учитель, — вздохнула алурина. И, вынув из вены забирающую иглу, тут же ловко залепила ранку порцией биоклея. — Теперь запомните вот что…
Пока ученица наставляла пациентку с её бригадиром, выдавая очевидные рекомендации («в ближайшую неделю, пока раны не схватятся, в море не соваться — не хватало ещё запахом крови акул раздразнить или подхватить заражение!») и менее очевидные, но тоже полезные («старайся пить побольше жидкости, чтобы остатки яда вышли с потом и мочой»), Мийол забрал ведро с питомцем-каменкой и вернулся на борт яхты. Для чего, вовсю пользуясь контрольным ожерельем, пришлось повторять хитрый инерционный манёвр: всё-таки подвести слип почти вплотную к борту корабля, который пусть медленно и не меняя курса, но движется — та ещё задачка на пространственное мышление.
Но ничего, справился.
— Я смотрю, ваша… кхе… сокомандница жалостлива и милосердна, — заметил Ниртальвог, что наблюдал всю сцену лечения вплоть до её близящегося конца.
— Есть такое, — негромко согласился призыватель. — Но важнее другие моменты.
— Это какие?
— Во-первых, в таких непростых процедурах, как детоксикация, важна практика. Пусть Шак заплатят за лечение всего лишь один клат — она вдобавок совершенно бесплатно получила ценный опыт. Если вдруг окажется отравлен кто-то из нас — я, Рикс или Севелад — она станет действовать быстрее и увереннее… что меня радует.
— А во-вторых?
— Сейчас в одной только группе Галифрен ныряют в море тысячи людей. И не всем повезёт так, как той ныряльщице. Наверняка окажутся отравлены и многие другие…
— Понимаю. — Принц чуть сощурился. — Больше доверия к магу, доказавшему свои способности — выше цена за спасение жизни — ещё больше практики…
— …и доброй славы, да, — кивнул Мийол. — Ядоваров и среди морских Охотников хватает, хотя обычно стараются обойтись без их помощи: отрава, особенно магическая, понижает качество добываемого сырья. Но вот полноценный маг-токсиколог, способный не только отравить, но ещё и вылечить отравление — это куда более редкий специалист.
— Но и не уникальный. Почти в каждом из магических кланов есть свои алхимики.
— Конечно, есть. Но многие ли из этих алхимиков готовы за довольно скромную плату вылечить обычного неосторожного простеца? Из жалости, милосердия и ради опыта?
— Понимаю, — тихо повторил Ниртальвог. — Но… что важнее для вас — жалость или опыт?
— Не знаю, — беззаботно улыбнулся Мийол. — Да и решать вопрос мотивов Шак пристало не мне, а ученице. Почему бы вам, уважаемый, не спросить у неё об этом напрямую?
Ян-Галифрен едва уловимо скривился, отворачиваясь:
— Не настолько мне интересен ответ.
Призыватель мысленно вздохнул.
«И здесь ксенофобия. Хотя это лишь одна из причин.
Похоже, принцу клана не очень-то комфортно видеть перед собой алурину, которая моложе него, но уже стала экспертом магии. Что ставит её на ту же самую ступеньку лестницы статусов, — а то и немного повыше. Этакий безмолвный упрёк: «Мне лишь четырнадцать лет, но я уже могу спасать людей от смерти. Могу — и спасаю! А что можешь ты, ян-Галифрен?»