«Походу удалил…»
Краем уха улавливаю тяжелые, уверенные шаги и отчетливый стук каблуков по коридору. Лена, Лия… и, о боги, это голос папы! Они идут ко мне!
Судорожно открываю подряд все переписки и сканирую их глазами в поисках хоть какого-то намека на стиль письма Абрамова. НИЧЕГО НЕТ! Паника подкатывает к горлу. Экран плывет перед глазами. И тут, почти отчаявшись, я случайно тяну список диалогов в вниз – и надо мной словно загорается золотое свечение: я вижу неприметную папку «Архив».
«Нашла!» – ликует моя внутренняя маленькая Микуша.
Открываю ее. Там несколько чатов. «ОА97» и «АБ777». Логика незамедлительно подсказывает мне, что я должна нажать на три топорики. Дрожащим пальцем тыкаю в него. И вуаля! Как только я открываю эту переписку, перед глазами тут же возникают два адреса. Быстро запоминаю их.
«Нет, сфоткаю…»
Звуки шагов становятся все ближе. Они уже прямо за дверью.
Мокрыми от волнения руками открываю камеру и делаю несколько снимков экрана, едва попадая в фокус. Вспышка. Вспышка. Закрываю приложение, выхожу на главный экран, блокирую телефон и кладу его точно на то же место, даже поправляю угол, как он лежал. Оглядываюсь в панике – куда спрятаться? Мой взгляд падает на гардеробный шкаф напротив стола.
Бегу к нему, раздвигаю дверцу и заскакиваю в темноту, пахнущую папиным одеколоном. Забиваю дверцу, оставляя крошечную щель для обзора. И в эту же секунду слышу щелчок – дверь в кабинет открывается.
Замираю, кажется, не дыша. Сжимаю руки в кулаки и с ужасом понимаю, что не чувствую в ладони ключей. Я оставила их на столе!
«Сука!» – мысленно психую, молясь, чтобы он не заметил связку, брошенную у клавиатуры.
Сквозь щелочку вижу: отец решительно заходит в кабинет. Лена семенит следом за ним.
– Моя поездка немного затянется, – говорит он и берет телефон. – Наверно, меня не будет дня три. Если что-то срочное – я на телефоне. И присмотри за Микой, – бросает он через плечо, уже листая что-то на экране.
– Хорошо… – протяжно кивает Лена, метаясь глазами по кабинету и выискивая меня в тенях. – А-а-а… где Вы будете, если вдруг спросят?
Папа строго переводит на нее взгляд, повышая тон:
– «Где-то», Лена, «где-то»! Только ты в курсе, что я в Москве!
– Хорошо, поняла…
– Выйди, я пару сделаю звонков, – отмахивается он, поднося телефон к уху.
Лена быстро и молча выходит из кабинета.
Дышу прерывисто, зажимая рот ладонью, чтобы не выдать себя ни единым звуком. Мое сердце уже вот-вот выпрыгивает из груди. Кажется, оно сейчас убежит за дверцу шкафа и рассекретит меня. Но я держу себя в руках, потому что, если папа узнает, что Лена дала мне ключи, ей реально не поздоровится. Мне-то ничего не будет, а вот ей…
– Да, – слышу папин раздраженный голос за дверцей. – И тебе привет. Нет, – его тон становится жестче. – Убирать не надо, – следом он почти кричит: – Максим, нет! – и вот он уже кричит: – Я СКАЗАЛ НЕТ! ТОЛЬКО ВСТРЯХНИТЕ ЕГО! – после следует резкое понижение голоса: – И делайте все тихо. Без сломанных рук. Он мне еще нужен живым. Добро. Отключаюсь.
«Без сломанных рук… Живым… Убирать…» – слова крутятся в голове, складываясь в ужасающую картину: вот Миша с вывернутыми руками. Вот Миша полуживой и избитый сидит у сырой стеночки в каком-нибудь московском подвале. Вот мой Мишенька лежит в гробу со сломанными ручками на груди...
Мне становится физически плохо. Накатывает волна тошноты и паники, но я впиваюсь ногтями в ладони, заставляя мозг держать себя под контролем. Крепко сжимаю глаза, стирая из них эти страшные картинки.
«Я уже не просто мчусь, я ЛЕЧУ к Мише! Они же его покалечат! Уроды! Звери! Ироды! Никогда не прощу!»
Папа делает еще пару коротких, неважных звонков, а затем я слышу, как он поднимается, бормоча что-то под нос, из-за стола, и его медленные шаги направляются к выходу. Дверь открывается, захлопывается. Раздается щелчок – ключ поворачивается снаружи.
«Блять!»
Быстро пишу Лене смс, чтобы она отвлекла Лию. Каждая секунда в темноте шкафа тянется как час. И вот через пару мучительных минут слышу, как моя сообщница стремится ко мне. Отчетливо слышу каблуки, легкий галдеж, потом все звуки уплывают. И тишина.
Выдыхаю. Раздвигаю дверь и выскальзываю из шкафа, аккуратно задвигая дверцу. Мчусь к столу и хватаю связку ключей. Если честно, странно, что папа не увидел ее – я кинула связку сбоку клавиатуры, куда все это время была повернута его голова. Ну точно полоротый – ничего дальше носа не видит. Говорила же ему, что надо носить очки, а он все противится, типа еще молодой и успеет поносить их в старости. Ну-ну! Старость-то подкралась незаметно.