Нащупываю нужный ключик, сую его в замочную скважину. Щелчок! Распахиваю дверь кабинета и выбегаю. Окидываю взглядом коридор.
«Чисто! Идеально сработано!»
Бегу к кабинету Лены, но ее еще там нет. Кидаю ключи ей на стол и убегаю по-английски. Уже прыгая по лестнице, настукиваю ей сообщение:
Мика: Спасибо! Я ушла! С меня причитается!
Теперь главный вопрос: как мне не встретиться с папиком в одном самолете?
«Пофиг! Разберусь уже на месте!»
Не останавливаясь, на ходу открываю приложение авиакомпании, беру первый попавшийся билет в Москву на ближайший рейс и уже несусь в аэропорт, обгоняя собственный страх и мысленно прикидывая количество маминых штрафов за такую лихую поездочку.
Раздел 3.6.
Миша.
Не сказать, что с облегчением прилетаю домой в эту снежную столичную реальность. С трапа меня бьет таким морозом, что перехватывает дыхание. В суматохе и нервяке так забил на всё, что приехал на самолет в одной рубашке с закатанными бурыми рукавами. Совсем выпал из жизни и даже не подумал про разницу в погоде между «там» и «здесь». Как будто мозг специально отключил все лишние функции, кроме одной: «Выжить и вернуться к ней».
Из аэропорта еду прямиком к себе в отель. Зубы от холода стучат, как кастаньеты. В своем кабинете, где все еще, как напоминание, витает свечной запах Михаэлы, срываю с себя эту бесполезную тряпку и надеваю теплый свитер. Чувствую себя немного защищеннее. Но ненадолго, потому что дальше я держу курс в крыло Максима. Не отдохнуть, не перевести дух, не согреться – сразу в омут. Хорошо, я весь полет проспал. Только плохо, что проспал ужин, и теперь хочется хотя бы положить в рот бутерброд.
Захожу в кабинет Абрама без стука. Внутри уже вовсю идет «круглый стол», если можно так назвать сборище крепких парней с каменными лицами. Воздух густой от сигаретного дыма и напряженного молчания. Вот про курения я уже им ни раз зарекался. Смог стоит на весь этаж, что пришлось отключить им пожарные сигнализации. Пять звезд, блять. Пыль в глаза.
– Привет, – бросаю на ходу, видя, как все взгляды синхронно нацеливаются на меня.
Парни молча здороваются легким кивком, и только один человек не поворачивается. Спиной к двери, глядя в окно, сидит Максим.
– Присаживайся и слушай, – указывает он на единственное свободное место на диване и сразу продолжает инструктировать нас с того места, на котором остановился.
Сажусь, вжимаясь в спинку и стараясь выглядеть свежим, бодрым и спокойным.
В общем, что я понял из полуторачасового монолога Абрама: мы с его людьми сопровождаем Валеру на неких переговорах. После подписания каких-то документов я и Максим едем в некое «место» и ликвидируем тех, с кем был заключен договор. Всё. Но все же я никак не возьму в толк: чем я могу помочь Абраму в том «месте» и причем тут вообще я? Конечно, я уже понимаю, что это этакий экзамен Валеры: «Докажи, что ты не пиздабол и можешь ударить палец о палец за мою дочь». Он мне это сказал в лоб, но все же, как любит выражаться Максим: «Попахивает наебаловом». Но… окей. Раз уж я здесь, куда мне, собственно, рыпаться?
Когда парни, получив инструкции, молча покидают кабинет, Максим жестом оставляет меня на месте. Опускаюсь обратно на диван, уже представляя во рту не бутерброд, а хотя бы крошку хлеба от этого бутерброда. Как мне было неловко, когда во время спича Абрамова в тихом кабинете у меня урчал желудок.
– Давно стрелял? – подсаживается ко мне Абрам, изучая мои маникюрные руки. Да, я хочу на маникюр… Господи, во всем мире я ощущаю такой стыд только на этаже Абрамова. Я потому сюда особо и не хожу.
– Последний раз с тобой, – говорю, чуть приукрасив правду. Не буду же я рассказывать ему про инцидент с Арсеном, чтобы он от души надо мной поржал.
– С Микой вы давно? – неожиданно меняет тему Максим, тяжело вздыхая.
– При чем тут она? – настороженно поворачиваюсь к нему. Разговор о ней в этом кабинете кажется кощунством. О ней нужно говорить в театре, в библиотеке, на лазурном берегу. Лапочка моя…
– При том, – резко парирует он. – Какие бы у нас с ней ни были натянутые отношения, она мне очень дорога.
Я усмехаюсь, но в душе пуще настораживаюсь.
– У вас что-то было?
– Даже не думал, – уверенно махнул головой Абрам. – Симпатична была, но не вышла характером. Она просто дочь моего старшего.