Наконец, документы подписаны. Рукопожатия. Легкие улыбки. Мне было так волнительно поворачиваться к ним спиной… В голове крутилась пластинка со словами Абрама о «заказе» на меня; лицо Сонечки, когда она смеется до заикания, пока мы играем в щекотку; умоляющий взгляд Вани, когда я иногда отказываю ему в покупке какой-нибудь бестолковой игры; карие глазки Михаэлы, полные доверия, которые я когда-то хотел обмануть.
Если предположить, что это мой последний день, то я сделал в своей жизни до обидного мало. Мне резко захотелось крепче обнять дочь, накупить сыну всех гаджетов мира. Да даже захотелось извиниться перед Тоней – сесть с ней и по-человечески объяснить, почему ничего не вышло.
Но больше всего мне хотелось упасть на колени перед Михайлой и неустанно благодарить ее за прощение. Этот тонкий волосок жизни безумно дорог. Мысль о том, что, если бы не снисхождение Максима, я бы уже лежал в сырой земле, а все мои близкие оплакивали бы меня – но не потому, что я хороший, а потому что они потрясающие! – заставляла менять весь свой взгляд на жизнь.
Выходим на холодный, продуваемый всеми ветрами пустырь. Меня пробирает до костей. Парни рассредоточиваются по машинам. Валера, не глядя ни на кого, садится за руль «Крузака» и тут же срывается с места. Пока я оглядываю всё вокруг, заостряя внимание на желтой тачке такси за «ракушкой» на фоне наших черных желез, Максим хватает меня под локоть и волоком тащит к своему «Кадиллаку».
Присаживаемся в машину, и Абрамов поворачивается ко мне.
– Пушку дай свою, – говорит он без предисловий и протягивает открытую ладонь. – И без вопросов.
Не споря, достаю из внутреннего кармана куртки пистолет и кладу ему в руку.
Максим забирает ствол, на мгновение задерживает металл в руке, будто взвешивая свои слова, и затем убирает его в свою нагрудную сумку.
– Сейчас мы поедем ко мне. Алиса тебя накормит, – акцентирует он это долгожданное слово. – А я сделаю все сам.
– Макс, послушай… – говорю я, желая как-то оправдаться и переубедить его в своем голоде. Не маленький – потерплю. Но Абрам резко перебивает меня:
– Я же сказал: без разговоров. Нечего тебе там делать. Если Алиса че-то спросит – ты не в курсах. Ну, или скажи, что я уехал за город по хорошим делам, – ухмыляется он. – Понял?
– Типа… – смотрю на него, чувствуя странную смесь облегчения и стыда. – Я трус?
– Типа ты нормальный пацан, у которого теперь есть ради чего жить, а не глупо геройствовать, – говорит он на одном дыхании. – И Мику, чтоб мне больше не обижал. Узнаю, – угрожающе поднимает он бровь, – разговоров больше не будет.
– Понял, – согласно киваю.
– Ствол беру, чтоб горячий был, – говорит Абрам, заводя мотор. – Когда прилетишь обратно в Сочи, обязательно светани им перед Валерой, чтобы он увидел, что ты им пользовался.
– Хорошо, – снова киваю.
Наконец по лицу Максима пробегает что-то вроде улыбки. Не той, вечно злорадской, а простой, человеческой.
– И на свадьбу хоть позовите, а то че мы с ней как кошка с собакой. Уже вроде взрослые люди, а она все в обиженку играет.
– А что у вас случилось? – спрашиваю с настороженным любопытством.
– Да так… – глумливо ухмыльнулся Абрам. – Я одно время подкатывал к ней. Ну, думал, вдруг срастется. А она меня как уебала по яйцам да нахуй послала с поклоном. Я тогда подумал: ну и сучка! Хороша, блин, но не моего поля ягодка. Очень уж характерная, а ломать мне ее невыгодно. Я ей тогда еще грубанул и крикнул вслед, что она «шкурка».
Я посмотрел на него, не скрывая недовольства. Представить эту картину было слишком легко. Но неприятно.
– Да ладно тебе! – приударил он меня по плечу, смеясь. – Я уже извинялся перед ней! Не прощает она меня никак! Может, на свадьбе простит! Можешь сказать ей, что я тебе все рассказал, а ты мне за это дал подсрачник, – взмахнул он пальцем. – Только один раз. В «два» она не поверит: это мне тебе надо рожу набить, чтобы за правду зашло.
– Да не, – махнул я рукой, мол, все нормально (хотя как бы – нихрена себе он охуел!). – Я, конечно, не в восторге от твоих методов ухаживания за ней, но уверен, она не захочет ворошить прошлое. Уж очень я ее хорошо начал узнавать. Как бы это смешно ни звучало.
– Это точно, – серьезно произносит Максим. – Прошлое она ворошить не любит. Нормально говна поела.
– Это ты так Влада уложил? – вдруг возник у меня к нему вопрос.
– А кто же еще? – поворачивается он ко мне с самодовольной ухмылкой.
– Ну вдруг, – жму плечами, разводя руками.