– И я об этом не жалею, – добавляет Максим, отворачиваясь к лобовому стеклу.
– Ему только недавно собрали таз.
– Вообще похуй, – бросает Абрам и давит в топку по Ленинскому проспекту. – Она теперь нервы свои собрать не может, а я должен думать о состоянии какого-то пидораса? – цокает он, махнув головой. – Не. Желаю ему подольше там полежать. Подойдет к ней еще раз – приложусь посильнее.
– Думаю, я сам смогу разобраться с ним, если что, – говорю тихо, но железно.
– Будь так добр, – кивает Максим. – Но если понадобится помощь – всегда обращайся. Во всем помогу. По старой дружбе.
– Мы типа с тобой дружим? – спрашиваю и коротко усмехаюсь. По правде, мне приятно и очень лестно, что он упомянул нас как старых друзей. А я думал, у меня нет друзей…
– А разве нет? – встречно ухмыльнулся Абрам. – Ты не думай, что у меня в окружении только эти яйцеголовые. Есть и нормальные люди. И, если честно, я удивлен, но рад, что она полюбила именно тебя. Ты не такой уж и чмошник, как твой брательник. Помню же, как мы с тобой мочили тех петухов. Ты для меня тогда открылся с новой стороны. Поэтому я и считаю тебя другом. Не каждый смертный способен в нужный момент забыть о том, что у него есть только одна жизнь, и шмалять, не закрывая глаз.
Воспоминания нахлынули тактильной волной: адреналин, горячая отдача в ладони, страх и живая ярость, которая спасает, когда некуда отступать. Но вот только в одном Максим меня переоценил – разок я тогда выпал из реальности и прикрыл глаза, испугавшись первой крови. Но потом вспомнил, из-за чего они ее льют, и открыл глаза, стреляя по ним уже в оскале.
– Они просто меня очень разозлили, – глупо лыблюсь, глядя на своего дружбана.
– Уф-ф-ф! – Максим сжимает губы трубочкой и качает головой, нахмурившись. – В гневе ты хорош!
– Но я больше не хочу быть настолько злым.
– А зря, – серьезно говорит Абрам. – Злость – это лучший инструмент мужчины. Когда дело будет касаться твоей семьи – не сдерживайся. Иначе тебя тут же нагнут. Тот же Валера первый в очереди на разработку твоего очка.
– И что мне, бороться с ним, что ли, за главенство в семье? – спрашиваю с иронией.
– Просто дай ему раз и навсегда понять, что не стоит лезть в ваши отношения. Спокойно, твердо и без ссор. Такие люди, как Бустман, тебе еще по жизни понадобятся. Только в следующий раз он будет тебя уважать.
– Понял, – киваю, и на душе становится чуть легче. Хоть и обидно. Уважение… С появлением в моей жизни семьи Бустман я понял, что есть такие взрослые люди, уважение которых не купишь за деньги. Его можно только заслужить. – Так и сделаю.
– И еще, – добавляет Максим уже на полусерьезной, вдумчивой ноте, глядя на дорогу. – Мой тебе совет от большого горького опыта: не устраивайте с ней никаких «вечеров откровений». Говорите друг с другом каждый день, хотя бы по чуть-чуть, и не копите обиды. Эти редкие «вечера» не приводят ни к чему хорошему. Какой-нибудь из них, в лучшем случае, может развести вас, а какой-нибудь… – он замолкает, и в этой внезапной паузе сбивает першение в горле. – К еще худшим последствиям. Поверь, я знаю, о чем говорю.
Абрам смолкает, пролетая на красный сигнал светофора, и я понимаю, что в его словах было больше настоящей заботы, чем во всех пафосных речах мира. Что-то его гложет. Но вот «что»? Даже не буду его об этом спрашивать, потому что он мне об этом никогда не расскажет…
Раздел 3.7.
Мика.
Приземляюсь в Москве и попадаю в параллельную вселенную. Мороз щиплет щеки еще на трапе, а на мне, блин, кофточка да юбочка, как будто я собралась на поздний осенний курорт в бабье лето, а не в зимнюю столицу на спецоперацию. Первым делом вызываю такси и еду в ближайший торговый центр – надо срочно сменить образ и купить хоть какую-то верхнюю одежду, а то померзну, как цуцик, раньше, чем спасу Мишу.
Пока сижу в такси, в сотый раз изучаю на карте два адреса, сфотканные из папиного телефона. Мне нужно успеть на первый к одиннадцати – встреча ровно в 23:00.
«Стра-а-ашно…»
Я прекрасно понимаю, что поступаю безумно, безрассудно, на грани кретинизма… Молчи, разум, молчи! Но меня туда тянет. Ноги сами несут. Я не могу оставить его одного там, среди этих ублюдков. Особенно с учетом того, что я подслушала…
«Без сломанных рук… живым… встряхните его…»
Я смогу остановить их. Ну или хоть как-то повлиять на Абрамова. Если я буду рядом, он точно не станет бить Мишу при мне. Лягу на него и буду кричать и царапаться, как потерпевшая. Буду истеричкой, чтобы меня услышала вся земля. Меня он пальцем не тронет. Надеюсь…
Забегаю в торговик и прямиком бегу в большой спортивный магазин – тут и выбор подходящий, и заморачиваться не нужно по поводу фирмы надежной зимней одежды. Беру по-быстрому: комплект термобелья, черные облегающие лосины, сидящие на мне как родные, простую черную футболку, темную толстовку с капюшоном и самую негромоздкую пуховку. На ноги натягиваю термоноски и удобные зимние кроссовки с хорошим протектором (мало ли, придется тикать и тащить за собой Мишаню).