Выхожу на холод, аккуратно иду в ту сторону, куда заехали эти «махины», и тут замечаю деталь, от которой становится еще больше не по себе – на всех машинах сняты номера. Не к добру это. Не к добру…
Прячусь за огромным бетонным блоком, оставшимся от какой-то стройки, и провожаю взглядом спины, шустро забегающие в металлическую дверь ангара. Сейчас все выглядит быстрее и куда более ужаснее – спин было штук сорок, все в черной, однотипной одежде, в балаклавах. Вообще непонятно, где Давыдов, а где Абрамов. В таком обмундировании они все на одну спину.
Выкидываю пустую бутылку в сугроб и, когда вокруг все стихает, начинаю двигаться вглубь территории, ближе к ангару. Вдруг, будто по сигналу, пространство позади меня оживает, от чего я аж вздрогнула: у кафешек загорается яркий свет; из фур повываливались дальнобойщики, видимо, приехавшие сюда на ночлег; откуда-то доносится ритмичный звонкий стук, будто кто-то бьет молотком по железу; повсюду хрустит под ногами снег; из приоткрытых окон гостиницы слышится женский смех; в воздухе повис едкий запах дизельного топлива и чего-то жареного. Чи еды, чи моей попки. Жутковатая, но очень живая картина. Чувствую себя инородным телом в этом мужском мире.
Подбираюсь к «Кадиллаку» Максима, крадусь вдоль его бочины и проверяю, нет ли никого на шухере. Кажется, чисто. Ловлю момент и юрко ныряю в ту самую металлическую дверь, в которую недавно забежали широкие спины. Внутри ангара полумрак, холод и запах прогорклости и плесени. Тайком пробираюсь дальше, прижимаясь к стене, поглядывая то вперед, то назад, и так по кругу. Впереди, в глубине помещения, виден тусклый рассеянный свет, будто от перегорающих ламп, который символично освещает мне путь. И голоса. Повышенные, напряженные, но приглушенные, словно доносятся из подвала. Разобрать, что говорят эти голоса, тяжело даже для такого острого слуха, как у меня. Иду дальше. Молчи, страх, молчи!
«СТРА-А-АШНО!» – бастует во мне каждая клеточка.
И тут в мою голову приходит отложенный ввиду нервов вопрос, которым я должна была задаться еще на улице: как я пойму, кто из этих ряженых – Миша? И тут же я отвечаю себе на этот вопрос: уверена, я пойму! Я узнаю его из тысячи – по точеной осанке, по мягким движениям, по чему-то неуловимому, что есть между нами…
– Опусти пуш… – вдруг ясно слышу жалобный, обрывающийся крик. Следом – оглушительный выстрел, от которого я зажмуриваю глаза и закрываю уши.
Инстинктивно бросаю взгляд на светящийся прямоугольник выхода, но бежать уже поздно – после второго, такого же резкого выстрела, в дверь с улицы врываются люди. Я отскакиваю вбок и прячусь за открытой дверью какого-то пустого, наглухо темного подсобного помещения, прижимаясь к холодной стене.
«МАМА-А-А-А-А-А! Хоть бы меня не заметили! – стучит по мозгам паника. – Хоть бы меня не заметили!»
Руки, ноги, губы – все ужасно дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью. Сюда вбежало столько людей, что в широком коридоре стало тесно. Мысленно оцениваю свои шансы выбраться незамеченной и понимаю, что они стремятся к нулю. Я уже не жилец.
«Мамочки! – увожу глаза к потолку и судорожно крещусь. – Господи, спаси и сохрани! Господи, спаси и сохрани!»
Закрываю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. В ангаре начинается настоящая перестрелка – яркие, отрывистые хлопки выстрелов, звон гильз о бетонный пол. В ушах сначала ватная глухота от шока, но, сглотнув, слух будто обостряется до максимального предела. Я слышу каждый щелчок затвора и каждый свист пуль из очередей.
Подаюсь чуть вперед на свет, и внутренний голос начинает истерично причитать:
«МНЕ НУЖНО ЗАБРАТЬ МИШУ! МИКА, ИДИ! НУЖНО ЗАБРАТЬ МИШУ! ИДИ! ИДИ! ИДИ! ЗАТКНИ СВОЙ РОТ, ТРУСОСТЬ, ЗАТКНИ СВОЙ РОТ!»
Ноги подкашиваются, но я иду. Звуки стрельбы становятся ближе. Делаю еще один неуверенный шаг вперед и спотыкаюсь о какую-то тяжелую хрень на полу, падая на бетон, но успев упереться ладонями. В метре от моей головы раздается короткий, высокий свист и глухой удар о стену. Пуля! Мать моя женщина, ЭТО БЫЛА НАСТОЯЩАЯ ПУЛЯ! Автоматически пригибаюсь лицом к полу, закрываю уши руками и зажмуриваю глаза. Чувствую подступающую панику, но нахожу в себе силы оттолкнуться от пола и попытаться встать. Еще один свист, теперь с другой стороны. И вдруг – резкий, сильный рывок вверх за талию. Я в прямом смысле взлетаю от земли и парю в воздухе.
Поворачиваю голову и вижу перед собой очень знакомые, сосредоточенные глаза, смотрящие куда-то поверх меня. Эти глаза почему-то не пугают, а даже успокаивают.