Максим наблюдает за мной через зеркало.
– Ты до конца жизни собралась держать его в слюнявчике? – серьезно спрашивает он.
– Это не слюнявчик! – смотрю ему точно в глаза в отражении. – Я переживаю за него! Папа сказал не ломать ему руки и что он нужен ему живым! Что вы с ним тут хотели сделать, уроды?
– Успокойся! – коротко хихикает Абрамов. – Это он говорил не про Мишу!
– В смысле?.. – вдумчиво опускаю глаза, переваривая его довольно-таки уверенные слова. – Я же слышала…
– Твой отец, – перебивает меня Максим, – только попросил меня проверить, струсит он выполнить задачу или нет. И он не струсил. Два адреса – это проверка. На первый он поехал и свистанул лицом перед Валерой. На второй адрес тоже был готов дернуть. Всё, проверка пройдена. Но в ангар вести его я не собирался. Это уже моя работа, на которой он мне не нужен.
Поднимаю на него глаза, и в них, наверно, читается такая неподдельная радость, что Абрамов даже смягчается.
– Макс, это правда? – сглатываю сладкий от облегчения ком в горле. – Его никто не хотел… трогать?
– Нет, – глумливо ухмыльнулся он. – Твой герой спокойно поужинал с моей семьей и сейчас, наверно, лежит и ждет меня. Он у тебя не чушок. Поздравляю.
– Я и так это знала и без ваших тупых задач! – фыркаю, закатывая заплаканные глазки.
– Не благодари за подтверждение! – парирует он со своим тупорылым сарказмом.
– Послушай, – щурю на него едкий взгляд от такого неслыханного благородства, – Абрамов, когда ты уже окончательно исчезнешь из моей прекрасной жизни, которую ты оскверняешь своим присутствием?
– И это твое «спасибо»? Ну окей. В следующий раз вручу пушку, и сама борись за свою прекрасную жизнь.
– Благодарю тебя, ублюдок ты эдакий! – со всей своей театральностью кланяюсь меж передних сидений и бьюсь челом о подлокотник. – Всей душой благодарю тебя, паскуда ты выблядочная! – снова кланяюсь. – Но я спросила о другом, дерьмо ты нечеловеческое!
Максим неожиданно резко притормаживает в каком-то темном переулке, что я чуть не вылетаю на улицу через лобовое стекло, и съезжает с дороги. Вылетает из машины. Я же остаюсь сидеть неподвижно, наблюдая за ним с настороженностью. Мне становится даже интересно, что он этим хочет сказать. Обиделся, что ли? Но он ничего не говорит, а просто открывает дверь, присаживается на заднее сиденье, жестко хватает меня за затылок и – сукин сын! – пристально смотрит то на мои губы, то в глаза.
Его горячее, неровное дыхание бьет мне в лицо… Долго бьет. Он обдумывает что-то. Я отлично помню этот взгляд. После него мы чуть было не трахнулись. Да, прям: чуть было не трахнулись! Не просто: не переспали. Я тогда думала, что он съест меня своим ртом, но вовремя пришла в себя, вырвалась из его гнусных лап и лупанула по яйцам, чтоб знал свое место.
Сглатываю небольшой ком, все же опасаясь, что он сможет повторить тот день.
– Только попробуй это сделать, – шиплю, уже готовясь к сопротивлению.
Но он не отпускает, а снимает мою шапку и запускает пальцы в мои волосы у виска. Кажется, мне нужно отсюда бежать… Безмолвно подаюсь назад, отталкивая его, а он ловко перехватывает мои запястья и в одно движение притягивает к себе.
– Максим, отпусти, мне больно! – как-то не шибко уверенно цежу сквозь зубы. – Я все расскажу отцу! Ты не имеешь права брать меня силой!
Абрамов мгновенно отпускает мои руки. Пароль «отец» работает без сбоев.
Распахиваю дверь и торопливо вываливаюсь всем телом на заснеженный асфальт. Быстро поднимаюсь на ноги и тикаю от него, аккуратно чередуя ноги, чтобы не поскользнуться и упасть. Херовенькие мне попались черевички. Докатываюсь до дороги и протягиваю руку, дабы словить попутку. Ехать с ним дальше я уже точно не хочу. Если с Мишей все хорошо, то мне ничего не стоит просто позвонить ему, поехать домой к этому пришибленному Абрамову и забрать своего не менее пришибленного Давыдова.
Максим молча идет за мной. Не спеша, но неотступно.
Бросаю мысль о попутке и уже бегу от него по тротуару.
Абрамов ускоряется. Догоняет. Хватает под локоть, так, что у меня даже хрустнуло плечо, и волоком тащит обратно к машине.
– ЧТО?! – ору на всю округу, вырываясь. – ТАК ЖЕ, КАК В МОИ ДВАДЦАТЬ, РЕШИЛ ПОЛАПАТЬ МЕНЯ ВТИХАРЯ?!
Максим молча тащит меня с каменным лицом, а я еду за ним на своих двух скользких лыжах, постоянно спотыкаясь о мелкие оледенения. Интересненько, конечно, мы, наверно, смотримся со стороны. Даже забавно. Под стать любой ночи – хороший парень тянет за собой свою нехорошую подружаню, чтобы та не наделала делов, за которые может быть стыдно. Или, например, плохой парень тянет за собой хорошую подружаню с целью обесчестить ее без ее согласия. Что та, что та картина вполне реальна. Только есть одно жирное «но»: ни один редкий прохожий даже не попробовал заступиться за меня. Вот это да. Вот это лепота! В Сочи этот Абрамов уже получил бы по хребту за такие движения, а тут… Срамота! Говорю же – выблядочный, пришибленный ублюдок этот Абрамов!