– Надеюсь, после свадьбы ты не будешь так пристально следить за ней?
Он вновь улыбнулся.
– Я передам тебе все пароли камер и прослушки.
Мои брови взлетели до потолка.
– Еще и прослушка?
– Миш, повторю. У меня одна дочь. Больше у меня детей нет.
Я кивнул, повернув голову в окно, после повернулся обратно.
Глаза Валеры наполнились блеском.
– Я искренне еще раз прошу у тебя прощения. Этот мини-отпуск открыл мне ее по-новому. При первой встрече я подумал, что она типичная мажорка. Яркая представительница «золотой молодежи», и мне захотелось поставить ее на место. Но когда я лишился ее, то понял, что она не человек, она весь мир. Одно лишь ее появление где-либо заполняет все пространство… Я очень благодарен, что вы свели нас, ведь я не представляю вообще случая нашей встречи, если бы не этот.
Он улыбчиво кивнул.
– Да, – после пригрозил мне пальцем. – Но только одна слезинка. Миша! Одна слезинка, и я точно отправлю тебя на тот свет!
Я рассмеялся.
– А ты не забудь про пароли! А то мне уже даже неловко подходить к ней! Везде за нами следит большой папочка!
Валера подорвался с кресла.
– Ой, вот только не надо мне тут! Видел я… – и осекает себя.
Щурюсь на него в недоумении, сведя всю мимику к носу.
Он отмахнулся от меня.
– Ай, блять! Пошли! Сейчас же все отдам и отовсюду выйду! Спите спокойно!
Раздел 4.5.
Спустя 8 месяцев.
Мика.
– Мика! Соня! Мы в машине! – слышу голос Миши за дверью комнаты малышки.
Перекатываюсь к лестнице и кричу:
– Хорошо! Прихвати их пакеты со сменкой!
Возвращаюсь в комнату.
– Ну что такое? – спрашиваю, все так же с трудом подходя к «мисс мне не нравится этот тупой, вонючий хвостик». – Что тебе не так?
Соня уже все волосы на голове порвала.
– Да я, бл-лин, не умею! Сдел-лай сама!
Соглашаюсь, потому что сейчас мы уже реально опоздаем на линейку, а мне с каждой неделей все тяжелее и тяжелее даже дышать...
У Миши все-таки получилось вновь обрюхатить меня!
Я беременна. Срок – двадцать семь недель. И я медленно, но верно превращаюсь в воздушный шар.
С первой беременностью было все абсолютно не так. Тогда я даже особо не набирала, а в этот раз я не успеваю встать на весы, как с каждой неделей вижу, что число моих бывших пятьдесят килограмм близится к шестидесяти трем. Это очень тяжело! Мои ноги уже давно попрощались со мной, а кровь безумно хочет покинуть территорию вен. Варикоз ужасный.
У нас будет мальчик. Имя еще не придумала, думаю, как рожу, так и назову. А вот Миша предложил Кирилл или Максим (мне кажется, не нужно объяснять, почему не второе…) Но Миша и дети все-таки настаивают на Максиме.
Так вот, я и, скорее всего, Максим очень любим торты, пирожные и всякие такие вкусности, а еще их теперь любит Ваня. Он настолько поправился, что я постоянно хочу потеребить его за щечки, а вот его отец решил действовать на опережение весам и отправил его... Даже не знаю куда! Ваня просто ходит в зал с Максимом и Мишей, и они бьют его, как грушу.
«Они просто издеваются над ребенком…»
Именно такая мысль посещает меня каждый раз, когда мы с Алисой прикатываемся в зал, чтобы забрать детей. Я – Ваню, Алиса – Алену.
И да, я переехала в Москву…
Трудно, с натяжкой, сквозь слезы и кислую рожу, но я сделала это. Все ради платной, элитной школы!
«За деньги же им прям под кожу знания вживляют…» – это думаю не я, а их папаша!
Наконец собираю тот самый, эталонный хвост на голове Сони, и мы топаем вниз. Малышка всегда так заботливо помогает мне по дому... Это прям моя помощница! И посуду сложит в посудомойку, и вещи в стирку, а после в сушилку закинет, и стол накрыть поможет, и стульчик пододвинет к плите, чтобы перемешать еду. Что б я без нее делала?..
Усаживаюсь на переднее сиденье и уже задыхаюсь.
А Мише лишь бы пошутить надо мной:
– Так, дети! Напомните мне в следующий раз, чтобы я не покупал маме торты, а то она уже в машину не вмещается!
Эти предатели улетают в смех.
Весь беременный гнев отправляю ему и им в глаза.
– Побойтесь Бога, Давыдовы! Я же вас прокляну, и никакие «тьфу-тьфу-тьфу» вам не помогут!
Мишаня ржет, гладя меня по животику.
– Утю-тю! Побереги силы на передвижения!
– А там двигаться не надо! Я могу просто подумать, и вам хана! – взмахиваю пальцем, резко повернувшись к хихикающим детям, и меня берет такая ужасная боль в пояснице. – У-у-у… – кряхчу, растирая ее.