– Хорошо. Назови свою цену за этот риск, – пытаюсь уже хоть так зацепиться за срывающуюся ниточку.
– Тридцатка, – борзеет этот вчерашний школьник, который в жизни не держал таких денег. – Не меньше.
– Двадцать пять и без накидки за скорость, – ухмыляюсь, сбавляя его аппетиты.
– Двадцать пять… – бормочет Дугин, раздумывая.
– Соглашайся, – давлю на него, понижая голос. – Двадцать пять мультов за такую легкую работу ты со своей девкой никогда нигде не получишь.
Он снова бубнит себе что-то под нос, а меня это еще больше выбешивает, поэтому я хватаю пакет и ухожу к сейфу, чтобы хоть так поторопить и навести его на правильное решение, сначала показав бабки, потом забрав.
– Хорошо… – наконец рожает товарищ.
Возвращаюсь обратно. Кидаю на стол пакет и ухожу к себе в кресло.
– Бери деньги и иди, – говорю уже привычней своему тону: строго и по делу. – Как наймешь свою телку, напиши мне, чтоб я понимал, что все идет по плану.
– Понял… – кивает Дугин, схватив бабки и прижав их к себе двумя руками, точно обнимает родное дитя.
Собираю документы по отелю со стола, укладываю их в папку и откидываю ее в его сторону.
– До встречи на открытии.
Женя вновь кивает и, не разжимая пакета, быстро выходит из кабинета.
Я остаюсь один, глядя на огни вечерней Москвы. Уголки губ ползут вверх. Игра началась!
Раздел 1.5.3.
Мика.
Несусь по холлу отеля, цокая каблучками по мрамору. Ищу эту сучку по кличке «лучшая подруга», а ее и след простыл. Ну не может же этого быть! Она обязана была остаться на неформальную часть этого «грандиозного шоу», которое я придумала ДЛЯ СЕБЯ!
Звоню – не берет. Видно, уже пронюхала, что я в курсе ее предательства. Отлично. Значит, боится. Но это меня не успокаивает. Внутри все рвет на части, и для того, чтобы потушить этот закипающий вулкан, решаю выйти на улицу и подышать. Вернее, покурить.
Возвращаюсь в номер, где переодевалась, хватаю курилку и, не дожидаясь выхода на улицу, делаю первую глубокую нервную затяжку сразу, как выхожу из лифта. Да! Вот так просто парю в отеле. А кто мне теперь запретит? Я же совладелица, блин! Выдыхаю ментоловое облако с облегчением.
– Девушка! – из ниоткуда на меня в холле вылетает какая-то вылинявшая блондинка в строгом костюме и выхватывает из моих рук электронку. – Что Вы себе позволяете? У нас в отеле строго запрещено курить!
Ошарашено смотрю на нее, потом на свою пустую ладонь, следом вновь на эту ненормальную и выхватываю у нее свое имущество обратно, резким движением пряча руку за спину.
– А ты тут кто такая, милая? – шиплю сквозь зубы.
– Я! – гордо восклицает она, задрав нос до потолка и выпячивая грудь. – Администратор отеля Наталья!
– Знаешь, что, администратор отеля Наталья? – тычу этой борзоте раздражительным пальцем в лицо, чуть ли не касаясь ее носа, едва сдерживаясь, чтобы не ткнуть сильнее. – Чтобы завтра же твоего духа здесь не было! Хорошо меня услышала?
– Но… – пучит она на меня свои испуганные зенки, чуть ли не плача. – Вы…
– Что?! – взрываюсь так, что эхо разносится по холлу. – Что «Вы»?! Что «но Вы»?!
– Вы не можете меня уволить… – бормочет она, но в голосе уже нет былой уверенности.
«Наивная!»
– Могу! – чуть ли не смеясь, ору ей в лицо. – Этот отель наполовину МОЙ! И я своего решения никогда не меняю!
Наш крик привлек внимание гостей. И, конечно, как по заказу, из угла появляется он. Давыдов.
– Что происходит? – спокойно, но все же с неким беспокойством интересуется он, окидывая нас обоих вопросительным взглядом. – Почему вы орете, как ненормальные?
А эта Наташенька, как увидела защиту, сразу начала жаловаться и привирать с три короба, превращаясь в обиженную жертву.
– Михаил Александрович! Эта девушка угрожает меня уволить и говорит, что она тут хозяйка!
Испепеляющий взгляд «нормального» не предвещал мне ничего хорошего...
– Ой, вот не надо ля-ля! – меня всю перекосило от ее брехни, потому возмущаюсь, тряся курилкой перед собой.
– Наталья, Вы не уволены, – мило улыбнулся ей Мишаня. – Займите, пожалуйста, свое рабочее место. Я разберусь.
И, прежде чем я успеваю что-то возразить, его рука крепко обхватывает мой локоть, и он тянет меня за собой.
– Отпусти! – пытаюсь вырваться из его лап, что аж ковер под ногами скатывается. – Немедленно отпусти! Слышишь?! Отпусти! Иначе я все расскажу отцу! Кретин!
Тот тянет меня сильней, практически неся на себе, и заносит в лифт. Дверь закрывается, отрезая нас от осуждающих взглядов и оставляя наедине в тишине, нарушаемой лишь легким гулом механизмов.