– Твое молчание отныне означает для меня только одно: «да», – как назло прильнул он к моему ушку и прошептал едким шепотом с хрипотцой. – С этой минуты, если ты молчишь, для меня это согласие. Это понятно?
Нахрен молчу и даже не могу посмотреть на него, уставившись в свое отражение. Но мое тело предает меня с головой – мурашки бегут по коже, дыхание сбивается.
И тогда происходит то, чего я, кажется, и ждала, и боялась одновременно. Его сильные руки легко подхватывают меня за подмышки. В следующее мгновение я уже сижу на краю массивного стола, опершись на руки позади себя. Его пальцы больно впиваются в мои бедра, задирая полы юбки, обнажая кожу в тоненьких капронках. Боль смешивается с чем-то невыносимо острым и сладким. Душеньку хватает…
– Сейчас тоже будешь молчать? – соблазнительно мурлычет он, скользя губами по моей шее к ключице. – Смотри мне. Сказал же, восприму это за согласие.
Молчу, только уже с полыхающим взглядом сверля его самодовольную физиономию. Че делаю? Сама не понимаю! Ему тупо повезло, что девка изголодалась! Вчера бы осталась с Русиком – хрен бы сейчас просто так молчала! А сегодня я сижу на мощеном деревянном столе с вздернутой юбкой, пока в мои ляжки вцепился мой новый, до одури возбуждающий знакомый и по совместительству совладелец отеля – «мистер нормальный».
Его жесткость смешивается с неожиданной нежностью, когда его большой палец гипнотически водит по внутренней стороне моего бедра, отчего я непроизвольно вздрагиваю, предательски выгибаясь ему навстречу. А он довольно улыбается, нагло пробираясь выше к моим трусикам, и целует мою шейку. От этой сексуальной связки у меня перехватывает дыхание.
«Да возьми ты меня уже! Чего ты тянешь и издеваешься надо мной?!»
– Знаешь, что, «мистер нормальный»? – внезапно вырывается из меня хриплое, сдавленное подобие голоса, густо пропитанное желанием отдаться ему здесь и сейчас, на этом столе, забыв обо всем.
Давыдов коротко усмехается, не отрываясь от моей кожи на шее.
– Честно сказать тебе? – продолжаю, пытаясь собрать остатки защиты, хотя внутри уже все плавится, а голос дрожит от напряжения.
– Давай, – поощряет он меня тем же шепотом. Его пальцы слегка сжимают мои бедра прямо у трусиков. Я горю!
– Тебе тупо повезло… – начинаю, с трудом выталкивая слова, а он, как назло, давит сильнее на мои бедра, запуская одну руку дальше под юбку к ягодичкам, и при этом нежно ласкает губами мою шейку. Делаю паузу, глотая слишком горячий воздух. – Вчера я собиралась трахнуться с одним типом, а он мне начал нести какую-то сладкую чушь. Я психанула и ушла. Не нужны мне ваши лживые слова. А ты… – его палец проводит по самому краю трусиков, и я замираю, – если хочешь меня – бери. Только молчи. Не воспринимай как что-то высокое и духовное. Просто тень. Ничего личного.
Из него опять вырывается смешок и все тот же хриплый шепот, от которого сводит весь низ живота:
– Это кто же тебя так обидел, что ты не веришь мужским словам? – на его губах замирает странная полуулыбка. Он медленно проводит ладонью от моего бедра вверх, по боку и останавливаясь у моих губ.
– Да такая же тварь того же рода, что и ты! – меня продолжает трусить, но я стараюсь отвечать твердо и уверенно.
Сильная мужская ладонь внезапно обхватывает мой затылок, сжимая пряди волос в тугой кулак. Он резко тянет меня к себе, и я слышу собственный короткий вскрик. Его горячие и влажные пальцы двигаются по моей шее, словно изучая пульс, и останавливаются на скуле, заставляя сердце бешено колотиться, выпрыгивая из груди.
Я отлетела без памяти… Это конец, товарищи! КРЫШКА! Это не адреналин – это что-то гораздо мощнее и первобытнее. Это прямая пуля, пролетевшая в сантиметре от виска и оставившая после себя звон в ушах и пьянящий угар. Это одновременно шок, парализующий разум, и такое дикое желание жить… Нет, не жить! Чувствовать это всегда. Каждый божий день! Я сошла с ума! Сознание уплывает, растворяясь в этом моменте.
– Разве тебя вообще можно обидеть?.. – произносит он эти слова уже в сантиметре от моих приоткрытых губ. Его дыхание смешивается с моим.
Безмолвно всматриваюсь в его губки... Внутри буря, пламя, торнадо! Мне плохо! Мне дурно! Голова кружится! Тело немое! Даже соски щипят от всего этого абсурда!
Миша нагло улыбается, приподняв уголок рта. Рывком раздвигает мне ноги шире, продолжая пользоваться моим молчанием как разрешением, и одной рукой принимается расстегивать блузку, а другой задирает выше подол юбки до ягодиц. Он уже готов! Я чувствую его жесткое возбуждение через слои одежды, прижимающееся ко мне. И если бы он сейчас опустил руку чуть ниже… он бы почувствовал, что я готова еще больше. Готова с самого начала. Я промокла насквозь.