Стремлюсь к нему и сношу все со стола одним движением руки. Все бумаги, ручки, телефоны и прочая чушь летит к чертям на пол с глухим шумом. Усаживаюсь на край стола прямо перед ним, раздвигая ноги на уровне его груди, так что между нами почти нет расстояния. Пусть видит. Пусть смотрит! Вся эта купленная дерзость – для него!
– Ты меня слышишь? – раздражительно цежу сквозь зубы.
Он снова не осмотрел мое тело, а просто вцепился взглядом в глаза, но я настаиваю, хватая его за пиджак и намереваясь его снять. Давыдов поддается. Сам стягивает плотную ткань, отбрасывая ее куда-то вбок на пол, но продолжает смотреть точно в глаза, не опуская взгляда ниже.
– Миш, ты издеваешься? – усмехаюсь, хотя мне вообще не до смеха. Внутри все дрожит от нетерпения.
– Почему? – спрашивает он, обхватывая меня где-то между талией и бедрами теплыми, крепкими ладонями.
У меня даже мурашки пошли по коже. Я уже изнемогаю от этого одного прикосновения. Меня безумно мотает, как в лихорадке. Не наяву – внутри. Между ног не просто тянет. Я ерзать готова по этому холодному дереву, словно у меня молочница в самом разгаре. Кручу головой, уже не дыша, а вдыхая и выдыхая слова:
– Если ты сейчас продолжишь разговаривать… я уйду.
– Уходи, – строго произносит он, вальяжно откидываясь на спинку кресла и отпуская меня.
Берусь за голову, крепко растираю виски, прикрыв глаза от досадного осознания своего неминуемого поражения.
– Мне безумно хреново… Миш. Я-я-я… – голос срывается на полушепот. – Я думать ни о чем не могу. Ты можешь просто сделать это, и все!
– А ты куда-то торопишься? – спрашивает он спокойно, и это его постоянное спокойствие вымораживает меня еще больше. – Вся ночь впереди. Ты не любишь разговаривать, а я хочу с тобой поговорить.
Ору сквозь это издевательство:
– Я ТОРОПЛЮСЬ, БЛЯТЬ, НЕ СДОХНУТЬ! – хватаю его за воротник рубашки и усаживаюсь на него, все так же раздвинув ноги. – Умоляю… – последнее слово звучит уже как жалкий стон.
Миша натужно сглатывает, но держится уверенно, хотя его дружок говорит об обратном и недвусмысленно упирается в меня колом.
«Ну же, милый, решайся!»
У него на лице ноль эмоций. Только легкое напряжение в скулах. И глубокий взгляд точно внутрь моего туманного сознания.
– Хорошо... – шепчу, соглашаясь уже на все, лишь бы поскорей приступить к главной цели этого «мероприятия». – О чем ты хочешь поговорить?
Миша довольно улыбнулся и внезапно агрессивно влип мне в рот своим властным языком, уперевшись руками о стол.
Обвиваю его шею и вцепляюсь в волосы, отвечая на этот с каждой секундой всё пожирающий и нарастающий поцелуй. Мы настолько быстро это делаем, что постоянно сталкиваемся то губами, то зубами. Миша то целует, то играется, больно прикусывая то губу, то язык, а меня это ужасно заводит. Никогда прежде не ощущала такой дикой, животной страсти к человеку. Это не поцелуй. Это торнадо, сносящий все на своем пути. Теряю ориентацию в пространстве, крепче ухватившись за него.
Пока он расслаблен и поглощен процессом, моя рука скользит вниз. Расстегиваю его ширинку, нащупываю и крепко обхватываю твердый, как камень, стояк. Он весь – напряжение и желание. Растягиваю его, решая сначала сделать приятно ему, за что надеюсь получить тройную порцию своего удовольствия.
– Мик... Ты... Торопишься… – хрипло шепчет Давыдов прямо мне в губы, перебирая воздух и мой уверенный напор.
– Миш... Пожалуйста... – умоляю, активней водя ладонью вверх-вниз. Вверх-вниз… – Молчи!..
Давыдов замирает. Улыбается. Аккуратно убирает мою руку и… начинает заправлять свое хозяйство обратно, все так же тяжело дыша.
– Еще что мне сделать? – спрашивает он, какого-то хрена приходя в себя!
Я в тотальной растерянности.
«Он… Он же хочет! Зачем он это делает?! Зачем медлит?! Зачем это издевательство?!»
А этот снова набрасывается на мои губы и продолжает агрессивно сосаться.
Сквозь поцелуй тяну руку себе между ног и по привычке успокаиваю бушующий там огонь, пытаясь снять хоть какое-то напряжение.
Давыдов грубо хватает меня за запястье и отводит руку, уже явно злясь.
– Прекрати это делать!
– Миш… – шепчу.
– Мик, прекрати! – его голос раздраженно тверд. – Иначе ты сейчас уйдешь!
Адски мучительно вздыхаю, прикрыв глаза, и только хочу встать, чтобы уйти, но он не дает этого сделать, крепко держа за меня бедра.