– Мне на каждом шагу кричат, что хотят трахнуть. Это мне тоже не отрицать? Ты ведь точно такой же.
Миха коротко усмехнулся.
– Но тем не менее, мы сейчас с тобой просто разговариваем, а не сношаемся. А если бы я накинулся на тебя, когда ты сюда пришла, все было бы именно так.
– Тогда что ты от меня хочешь? – спрашиваю прямо, смотря ему в глаза.
– Не знаю, – пожал плечом Миша. – В данный момент мне охота взять бутылочку хорошего вина, несколько видов сыра, копченого мяса, лечь с тобой где-нибудь в обнимку и проговорить всю ночь.
Его слова так приятны, поскольку ни один из двух кобелей, которые были в моей жизни так близко, никогда не хотели просто поговорить. Как человек с человеком… С одной стороны, мне этого и не надо было. Я сама отгораживалась. Но с другой… Наверно, я обманывала себя, убеждая, что мне не нужны слова, только чтобы не надеяться. Чтобы не ранить это свое холодное сердце, которое все равно где-то внутри верило в сказки.
Откидываю голову назад, закусываю нижнюю губу и закрываю глаза, не желая показывать ему новые слезы. Хочу встать. Надо встать. Это слишком. Слишком неожиданно, слишком странно, слишком… страшно! Пытаюсь оттолкнуться от него, но он не отпускает, цепко сковав меня за талию.
Опускаю руки на его плечи и рассматриваю мужские глаза в полумраке кабинета, освещенные лишь светом настольной лампы и яркими огнями города за окном. Но глаз уже не видно. Он одно сплошное черное пятно. Черное очертание, крепко держащее меня в руках. Кажется, я сплю…
– Я очень одинока... – вырывается у меня тихим, еле уловимым шепотом. Признание, которое я не говорила даже себе вслух. А этой тени доверилась…
– Но ты же этого и хочешь, – мягко говорит Миша. – Тебе не нужны слова, люди, диалоги перед сексом. Тебе ничего не надо. А чего ты добиваешься тем, что отрицаешь всё вокруг? – спрашивает он, не осуждая, а, кажется, пытаясь меня понять.
– Не знаю. Не верю никому. Не хочу быть использованной…
– А тобой уже кто-то пользовался?
– Ну, раз я так думаю, значит – да… – отвечаю, и в голове мелькает мерзкое лицо Влада… Ненавижу!
– Слушай… – Миша секунду молчит, обдумывая что-то. – Может, правда, закажем еды в номер и поговорим там? У тебя сейчас ножки затекут, и мне придется носить тебя на руках.
Его слова моментально пробивают мою последнюю защиту. В глазах навернулась бушующая волна слез. Закрываю лицо ладонями и плачу, уже не пытаясь сдерживаться.
Миша крепко обнимает меня, прижимая к своей груди, и целует мои влажные щечки и пальчики.
– Пожалуйста, Мик, перестань, – шепчет он мне в ушко.
Киваю, пытаясь взять себя в руки, коротко всхлипывая. Вытираю всю соль с лица. Встаю с его колен, чувствуя, как подкашиваются ноги, ухожу за своими вещами и начинаю надевать все, что до того скрывало мое «победное» белье.
Чувствую себя опустошенной и сбитой с толку, но в этом опустошении есть некое облегчение. Не смотрю на него. Не знаю, что сказать. «Спасибо» звучало бы идиотски. «Прости» – еще более нелепо. Я просто молча одеваюсь, пока Миша восстанавливает свой порядок на столе. И впервые за долгое время я не рвусь никуда бежать. Я хочу с ним говорить…
Раздел 1.7.1.
Мика.
Спускаемся на два этажа ниже и заходим в номер, освещенный мягким светом торшера. Миша пропускает меня вперед, слегка касаясь моей спины. Приятно…
– Проходи, располагайся, – говорит он, закрывая дверь на щеколду.
Оглядываю хоромы: номер не просто «люкс» – это самый настоящий пентхаус. Все выдержано в модных минималистичных тонах: холодный серый, теплый бежевый, благородный древесный. Ни одной лишней безделушки. В центре номера выделяется огромная светлая круглая кровать под воздушным балдахином. Напротив нее – панорамное окно во всю стену с видом на мерцающий ночной город и благородную гладь Черного моря. А запах… Здесь пахнет свежестью, как после уборки, и витает цитрусово-древесный шлейф с кожаными нотками.
– Это твой номер, что ли?.. – спрашиваю, поворачиваясь к нему.
– Да. Выделил себе местечко. Хочешь, поделюсь с тобой? Можешь приходить сюда, когда захочешь, – предлагает он, расслабляя манжеты рубашки.
– А вдруг ты будешь не один? – осторожничаю, хотя внутри что-то неприятно екает от этой мысли.
Миша с улыбочкой подмигнул мне.
– Я тебя обязательно предупрежу.
Поворачиваюсь обратно с мимолетной мыслью: «Обидненько… Но… Имеет право». После присаживаюсь на край кровати, ощущая под пальцами прохладный шелк покрывала.