Я, конечно, воспитанная дамочка, не люблю бранно выражаться, но никак, кроме как «конкретно-нехилая долбежка», сей акт в нескольких секундных антрактах я назвать не могу. И, черт побери, это так круто! И это был только первый оргазм… А их было несколько. Но я потеряла им счет. Влад и Руслан исполняли такие же «номера», но счетчик в них шел на минуты (торопились? Не думаю!), а с Мишей я не успеваю мутно посмотреть на часы, как время прыгнуло с 23:16 на 01:25. То бишь я реально где-то отключилась.
Сказать, что я в кайфе, – ничего не сказать. Я в диком кайфе! Он с легкостью сам менял позы, только лишь поднимая меня одной рукой, как перышко.
«Нихрена себе поговорили…» – промелькнула у меня связная мысль.
Когда стрелки приближались к трем утра, а число его властных вторжений, кажется, перевалило за тысячу, Миша наконец с глухим рыком падает на меня, делая еще несколько судорожных толчков, и прижимает свои губы к моим в долгом, потном, усталом поцелуе.
А я лежу, уставившись в потолок, и пытаюсь собрать в кучу расплывающиеся желтые пятна перед глазами. Это что-то с чем-то. Невообразимо! Так сколько ж раз я кончила? Да хрен его знает! Впервые в жизни – не один и не два раза, а много, и все – с мужчиной, а не с игрушкой из секс-шопа. Мамочки, какое же это блаженство…
Миша продолжает целовать меня, уже нежно массируя грудь и будто снова заводя себя. А у меня нет мурашек, нет судороги, нет слов. Все тело онемело. Он испил меня всю – насухо, наглухо, надолго!
– Устала? – слышу его заботливый шепот прямо в ухо.
– Немного... – издаю из себя короткий признак жизни.
– Еще хочу... – быстро целует он меня в щечку.
«ЧЕГО?!» – проносится паническая мысль кричащей истерией, но мои губы предательски шевелятся сами:
– Я тоже…
Другие мои губы, обмякнув, сами собой потянулись к нему в предвкушении новой встречи…
А Мишаня со своим «кавалером» прям заулыбался во весь рот и за секунду встал колом, довольно выдыхая короткий смешок мне в ухо.
– Пойдем в душ? – утвердительно спросил он и, приподнявшись, тянет меня за руку.
Безмолвно киваю, чувствуя легкую дрожь в мышцах, и протягиваю ему ладонь.
По дороге в душевую мой новоявленный половой партнер даже и не думал отпускать меня. Наоборот – я не могла отлипнуть от него, принимая нескончаемые, жадные поцелуи и ласки его ладоней.
Мне это нравится!
И меня это страшит…
Я могу снова влюбиться без памяти и обжечься так, что уже не оправиться. Но с каждой минутой рядом с ним я понимаю, что уже поздно что-то предпринимать. Я уже вляпалась. По уши. И дело тут не в потрясающем сексе (хотя он, черт возьми, потрясающий!). Дело в чем-то другом. В том, как он слушает, как смотрит, как говорит. В том чувстве абсолютной безопасности, которое возникает только с ним. Таких чувств я не испытывала ни к кому. Никогда.
«Этого мне только не хватало…» – думаю я, целуя его под теплыми струйками водички, и в этой мимолетной мысли нет ни капли сожаления. Только сладкая, тревожная радость и предвкушение всего... Что. Будет. Дальше.
Глава 2. Раздел 1.
Миша.
Просыпаюсь ближе к обеду. Тело тяжелое, но удовлетворенное. Автоматически тяну руку вбок. Пусто…
На несколько секунд глаза прилипают к окну. Панорама залита ослепительным полуденным солнцем. От одного взгляда жарко. Слишком ярко. Поворачиваю голову в сторону прозрачной стены ванной комнаты. Пусто…
«Ушла…»
Теперь уже туплю взгляд в мрамор. Периферия концентрируется на полу. Бардак... Абсолютно всё снесли. Напрочь. Довели друг друга до состояния, когда ни на что больше не осталось сил. Одежда брошена там, где снималась. Шелковое покрывало сползло на пол. Даже ершик «уснул».
Мысленно прокручиваю всё, что произошло вчера, и вспоминаю слова Михаэлы про литературу. Есенин… У меня патологическая привычка запоминать стихи, басни, романсы и даже пьесы. Тренировка для ума – лучшее оружие в бизнесе. И сейчас, окинув взглядом весь этот хаос, на ум приходят прекрасные строки Сергея Александровича, которого она мне рекомендовала. А именно – отрывок из стихотворения «Жизнь – обман с чарующей тоскою…»
«…Я всегда, когда глаза закрою,
Говорю: «Лишь сердце потревожь,
Жизнь – обман, но и она порою
Украшает радостями ложь…»