Разве я не последовал ее совету и не обратился к писателям, которых она же мне и посоветовала? Мне кажется, ответ прост: я делаю все правильно!
Беру телефон. Листаю сообщения без интереса. Останавливаюсь на одном имени. Тоня.
Миша: Привет, как вы?
Тоня: Привет, Мишенька. Все хорошо, только забрала деток с занятий. Ваня баловался весь урок. Сонечка пятерку получила за то, что стих рассказала без запинки. Вот этот, который ты с ней учил: «Как хорошо уметь читать!» Говорят, она уже готова к школе. Ты как? Когда вернешься?
Миша: Скоро буду. Денег хватает?
Тоня: Да, всего хватает. Обязательно напиши, когда будешь лететь обратно. Приготовлю для тебя что-нибудь вкусненькое.
Миша: Хорошо, можешь уже начинать думать. Дня три, и я буду дома.
Тоня: Хорошо💋
Блокирую экран, откидываю телефон на смятую простыню.
«Мда-а-а, вот это ночка...» – растираю лицо ладонями, помогая себе пробудиться.
После такого приятного времяпрепровождения мне и к психологу ходить не надо. Я абсолютно пуст – как морально, так и физически. Интересная ты на вкус, Михаэла Валерьевна…
На экране снова всплывает уведомление. Почему-то подумал, что это уже соскучилась Бустман. Но нет. Это Тоня. Скидывает селфи, на котором она с моими двумя малыми обедает. Улыбаюсь при виде радостных лиц своих оторв.
Мои дети… Порой мне кажется, что я ужасный отец. Я обеспечиваю их, взамен на то, что крайне мало провожу с ними времени. У меня их двое. Двойняшки – Сонечка и Ваня. Им недавно исполнилось шесть лет. Их мамаша благополучно продала мне их. Сразу. Еще как только забеременела. Скажем так: продала право не избавляться от них. Я платил ей только, чтобы она выносила их. Никаких чувств. Чистая сделка. В ее планы они не входили. А я даже подумать не мог, что смогу убить свою же кровь.
Вчера чуть не совершил такую же ошибку с Бустман. Абсолютно забыл про защиту и чуть в третий раз не стал папкой. Общие дети с девушкой, которую знаю два дня? Нет уж. Увольте. Это не входит теперь уже в МОИ планы. Мне хватает своих. Двух хвостов достаточно, чтобы понимать цену ошибок.
Никаких свиданий делать для нее я не собираюсь. Это было сказано для красного словца. Уж очень она была напряжена. Но зато, помимо «жирного» отеля, я приобрел неплохое тело для расслабления.
«Что может быть лучше?»
Тоня. Про нее мне сказать нечего. Тень моего дома. Помощница. Работает у меня вместе со своей бабушкой, Верой Никитичной. Внучка убирает, готовит. Бабушка присматривает за детьми. И наоборот. Мне так удобно. У меня в доме живут две женщины, которые заботятся о том, что мне дорого, но на что у меня нет времени. Я считаю это отличным вариантом для себя.
Тоня, конечно, ластится ко мне и к детям, но у нее это плохо получается, поскольку ни я, ни эти двое не воспринимаем ее как женщину. Она – бытовых дел мастерица. На большее мы ее не рассматриваем. Как бы ей там этого ни хотелось.
С ней вообще много дебильных историй. Ей постоянно кто-то приседает на ухо и внушает, что она имеет право трогать меня, смайлики эти любовные добавлять, как тот, что отправила сейчас. Я осекал ее. Много раз осекал. Как-то пришел домой в изрядно разряженном состоянии – так она давай раздевать меня, в душ повела, помыла! Блять! Я не стеснялся. Мне вообще без разницы, что там она увидит у меня. Только вот она ничего не понимает. Пришлось объяснить на своем языке. Потрогал ее немного – а «немного» это просто прикоснулся через трусы – после одернул себя и выгнал за дверь. Не мила она мне, не мила… Да и девственница. Не имею права. Пусть ее жених срывает этот цветочек. Мне такого добра не надо.
Смахиваю фотку. Переключаюсь на дела. Сообщением напоминаю Дугину про план и про то, что у них осталось мало времени.
Встаю с кровати. Тело ноет приятной, обманчивой усталостью. Сладкая ловушка для нервов, которая приятно щекочет сознание, напоминая о вчерашней, выигранной пока что, битве.
Принимаю не ледяной, а теплый душ. Почти горячий. Пар клубится, вода стекает по коже, смывая остатки ее прикосновений, но не ее смазливый образ. Я никогда не был так бодр. Я будто парю над Бурдж-Халифа, видя мир с высоты, где все – просто игрушки, а люди – пешки. Никогда бы не подумал, что во мне может проснуться нечто, что можно назвать настоящим Сатаной в дорогом костюме. Точь-в-точь как князь Лучо Риманиз из «Скорби Сатаны» Марии Корнели. Та же холодная, расчетливая мощь, та же игра с человеческими душами.
Интересно, а как Бустман будет смотреть на этот мир после того, как я сделаю свое дело? Неужто как Джеффри Темпест – раздавленный, опустошенный, осознавший, что продал душу за мишуру? Вот только я никогда не совершу той, по моему мнению, ошибки, что совершил Лучо. Не стану вести прямые, исповедальные речи с «глупышкой, наделенной неземным». Ей ведь тоже была дана возможность отказаться от моей сделки. Она могла сказать «нет». Но не сказала.