– А сегодня я удовлетворена, – резко перебивает меня Мизаэла, отрываясь от экрана. – Я же вроде тебе говорила. Кинул меня один олух. Чесалось у меня «там». Вчера мы с тобой порасчесывали друг друга. Всё. Сегодня мне это неинтересно. Как накатит следующее волнение – я обращусь, – заканчивает она эту тираду и мило улыбается, улыбкой ангела, только что произнесшего дьявольские вещи.
Вздохнув, перевожу глаза к пейзажу за окном, давя внутри вспышку неконтролируемой ярости. Я весь протестую внутри.
«Ну, стерва!» – мысли кричат в такт пульсу.
У меня все нутро взрывается. Со мной в жизни так еще не разговаривала ни одна девушка! Обычно это Я отсекал бесконечных «хочушек» и давал им понять, что сегодня они мне уже неинтересны. Ну, раз она так хочет. Без проблем. Я принимаю вызов. Только у меня тоже будут жесткие нововведения. И ей они точно не понравятся.
– Вечером у меня встреча, – бросаю, нервно постукивая дробь ногтем по столу. – Если вдруг надумаешь – дай знать. Освобожусь и заберу.
– Мишань, – кивает Бустман подбородком на лифт. – Выход там.
И в этот момент внутри меня подрывается ядерный взрыв.
«ВОТ ВЕДЬ СУКА!»
Но на лице – только легкая усмешка. Нихуя себе… Теперь на кону уже не просто доля в отеле. Игра перешла на более жестокий уровень. На кону – мое самолюбие и, сука, уважение этой дряни! Она выпроводила меня, как будто я лох, которого отшивают. В кого она меня превратила? В просителя? В того, кого можно взять и выбросить, как использованную вещь, на следующее утро после перепихона?
Этого не может быть. Этого не будет!
Я останусь здесь до победного и превращу ее жизнь в медленную, методичную, безжалостную осаду. Я не буду бросаться в лобовые атаки. Я буду брать ее измором. Я буду входить в каждый ее день, в каждую ее мысль, пока сама мысль о том, чтобы послать меня куда подальше, не станет для нее болезненной. Пока ее собственное «нет» не начнет резать ее изнутри.
Потому что теперь ставки выше. Теперь это вопрос принципа. И я никогда – НИКОГДА! – не проигрываю, когда на кону мольбы о прощении такой самоуверенной шкуры, как Бустман.
Раздел 2.1.2.
Ранее утром.
Мика.
Выскакиваю из отеля на рассвете, а внутри точно все салюты планеты устроили синхронный залп. Эндорфины так и пляшут, гормоны шалят – хоть расправляй крылышки и порхай, как бабочка под кайфом. А самое паршивое, что приходится оставлять этого сладенького пупсика в кроватке под балдахином. Жуть как не хотелось отлипать от него, но что поделать – дела зовут.
Кое-как выползла из его объятий, с миллионом поцелуев, прижиманий и сонного шепота в ушко, пока он уткнулся носом в мои волосы: «Полежи еще… Ксюша подождет…» Ох, и соблазнительно же было остаться…
Капец, два дня. Мне потребовалось всего два дня, чтобы полностью потерять от него голову. Это что-то не на моем языке… Но я понимаю его. И он мне очень нравится. Уверена, Миша тоже чувствует ко мне что-то теплое. Я это ощущала. Я запоминала каждое его касание, каждый взгляд и каждый вздох. Я помню, как он дышит… После этой ночи все вокруг поблекли, и теперь в толпе из сотни людей я узнаю его только лишь по макушке.
Наверно, это не просто влюбленность по щелчку…
Это настоящая любовь. Ми-ми-ми...
«Спасибо, Господи!»
Приезжаю домой, смываю с себя отельную ауру под тепленьким душем и лечу в город. К Ксюхе надо ехать. Все-таки там у меня тоже работа. Быстренько раскидаю все проекты – и полечу в гостишку. Ужасно хочу уже увидеть Мишу. Как раз подумаю с Ксюшей о свидании. Вчера же, как я поняла, он мне организовал его? Значит, сегодня моя очередь? И у меня уже есть несколько идей!
Пока еду к своим любимым клоунам, глядя на сонный город сквозь солнцезащитные очки, на светофоре ко мне подкатывает Ибрагим.
– Привет, Микуш, как ты? – спрашивает он, высовываясь из окна своей тачки с довольной лыбой до ушей.
– Ты же знаешь, – отзываюсь на его голос, натягивая милую улыбочку, – все было отлично, пока ты не появился.
Ибра заржал так, что запрокинул голову, хлопая ладонью по рулю.
– Ты неисправима! – после напомнил о том, о чем я уже не раз забывала. – К Русу идешь сегодня?
«Блин, точно…» – мелькает мысль, и я морщу носик.
– Не знаю, – кривлю мордашкой. – Че там делать?
– Там Ксюха все организует. Должно быть весело.
– Ксюша? – удивленно хмурюсь, отодвигая очки на лоб. – С каких это пор она курирует его блядство?