Давыдов останавливается и довольно лыбится, поигрывая бровями.
– Ревнуешь, что ли?
– Даже не начинала! – отталкиваюсь от него, поправляя себя.
Миша сильнее прижимает мою спину к фанерной стене, блокируя всякое движение.
– Ты где была? – испепеляюще прожигает он меня своим пьяным взглядом.
– Не твоего ума дело! – закатываю глазки.
– Это ты с отелем такое сделала?
– Что именно? – строю невозмутимо-ернический вид.
– Мика! – зло психует новоиспеченный обладатель пятизвездочных отелей.
«Вау! Вот это благодарочка!»
– Не называй меня Мика! – тычу ему пальцем в рожу. – Это имя для друзей и родных! А мы с тобой – одноразовые! – заканчиваю, отталкивая его сильней.
Миша оскаливается, хватает меня за затылок и очень сильно сжимает его так, что у меня даже начинает побаливать голова.
– Ты для меня так яро терлась с ним? Чуть ли не засосалась при всех! Это как понимать?
– Мишаня, окстись! – усмехаюсь такой самоуверенности. – Я могу тереться своей задницей и сосаться с тем, с кем захочу! Не тебе меня отчитывать!
– Уверена?
Стреляю в него довольными глазками, уверенно отвечая в наглые зацелованные губки:
– На все сто!
Давыдов недовольно ухмыльнулся.
– Ну ты и сука! – бросил он, все также оскалившись мне в лицо, еще раз поцеловал и вылетел из туалета в обидке.
Привожу себя в порядок, обновляя блеск на губах в небольшом зеркале санузла над умывальником и внимательней поправляясь.
«М-да уж… – негодуют внутри меня ошалелые тараканчики. – В толчке меня еще никто не засасывал».
Раздел 2.5.1.
Мика.
Выйдя из туалета, ощущаю, что меня ведет до такой степени, что я уже борюсь с гравитацией, восстанавливая равновесие руками. Голова не то что шальная – она чугунная, и ее тянет назад. По всему телу мурашки. Но не от Давыдова, а от жуткой изжоги и подкатывающей тошноты.
Собрав в голове анамнез, наощупь плетусь по стеночке в комнатку, чтобы положить под язык таблетку от недуга и полежать, иначе я рискую либо украсить палубу тем, что называлось ужином в самолете, либо исчезнуть за бортом пластом.
Захожу в одну из трех темных комнат. Нащупываю комод, на котором я оставила свою сумочку. Только начинаю искать внутри нее пластинку, как за спиной слышу щелчок замка. И тут же чья-то стальная рука обвивает мою грудь, а другая уверенно устраивается между ног. Наглые пальцы сжимает так, что мое тело само прогибается назад, отдаваясь этим решительным ладоням. От нереально крутых ощущений запрокидываю голову и начинаю дышать в такт ее движению, выдыхая каждое сжатие в унисон прессингу.
– Миша… – шепчу это имя, надеясь, что не ошиблась. Каждая клетка уже кричит от кайфа.
– Я хочу тебя! – выдыхается мне в ухо его дикий перегар.
Ничего не могу ответить. Губы искусываю и уже сама ерзаю на его пальцах. Это просто космос. Никому и никогда не позволяла такого, а ему… Это изрядное опьянение дурманит. Я не знаю, закрыта ли дверь. Видел ли кто-то, что мы зашли сюда? Вообще, сколько людей внутри яхты и за бортом? Но мне становится так плевать. Я очень хочу его здесь и сейчас!
Тянусь к его руке, сжимаю ее сильнее и просто улетаю, едва удерживаясь на подкашивающихся ногах. Яркий прострел в мозгу. Искры из глаз. Сдержаться уже невозможно, и я тихо вскрикиваю.
Миша не останавливается. По-хозяйски лезет во второй ящик комода, рыская там в полумраке, и достает тюбик, который мне прекрасно знаком… Смазка! Оборачиваюсь к нему, а у него взгляд чернющий. Даже в этой темноте я разглядываю эту жуткую пелену. Такой взгляд я встречала только у него...
Давыдов молча расстегивает ширинку, хватается за свой уверенный стояк, размазывает гель и толкает меня вперед. Выдавливает еще на руку и проводит меж моих ягодиц. Холодно…
«В следующий раз…» – проносится в голове, и мое сердце учащает биение, поэтому я снова шепчу:
– Миш…
Давыдов молчит. Как-то по-животному рвет на мне стринги, хватает за шею, пригибая вперед, и продолжает водить ладонью.
– Миш, это больно… – пытаюсь зацепиться за остатки его рассудка.
– Не переживай, лапочка… – говорит он и в этот же момент вдавливает в меня палец. – Я никогда не сделаю тебе больно…
«Ну-ну, рассказывай!»
Сглатываю негодующий ком, принимая его поцелуи в шею, и настраиваюсь на то, что сегодня придется прочувствовать впервые. Это внутреннее ощущение меня пугает.
Его напор усиливается. Миша упирается в меня уже готовым, горячим дружком и немного входит. Вскрикиваю от неожиданности, а ему хоть бы что. Он продолжает двигать бедрами. Входит глубже, заставляя все внутри сжаться.