Миша принялся нервно разминать шею, но зрительный контакт не снял.
– Что ты хочешь этим сказать?..
Убираю «Игорька» на тумбочку. Свожу ножки, укладывая их друг на дружку, и даже не собираюсь отвечать на его вопрос. У меня же есть свои. Чисто деловые.
– Как тебе халатики? Полотенца? Вино видел? Я не прогадала? Ты о нем говорил? Турки как? Звездочку когда будете обмывать?
А Миша весь напрягся, только уже не от возбуждения, а от шока. Вот это я ему качельки устроила. Прям солнышком перекрутила.
«Молодец, Микуша! Мо-ло-дэц!»
– Почему ты не сказала, что все знаешь? – выдавливает он из себя.
– Зачем?
– И когда ты узнала? – продолжает он расспрос, не моргая.
Всё! На этом всё! Опять пустая болтовня. Мне это уже неинтересно. Все, что мы хотели друг от друга, мы получили. Наше дальнейшее общение закончено. Миленько улыбаюсь, демонстративно отвожу глаза в сторону и тут же возвращаю взгляд на него.
– Ты выиграл. Забирай свои заряженные отели и катись к чертям, – заключаю и лезу в копилку в первом ящике тумбочки за его «основным выигрышем».
А этот застыл, тупо уставившись вперед, и тяжело вздохнул.
– И кто тебе рассказал?
– Стены, – шепчу ему прямо в ухо, припечатывая сотню к его груди.
Банкнота падает на пол, а я открываю шкаф, достаю трусики с халатиком и начинаю неспешно одеваться.
– Почему ты так долго молчала? – слышу его мерзкий, растерянный голос.
– Долго? – усмехаюсь. – Четыре дня для тебя это долго? Исходя из вашей договоренности, все произошло практически минута в минуту.
Давыдов молчит.
Присаживаюсь обратно на стул, закинув ножку на ножку.
– Неделя же, да? – киваю на него, издевательски улыбаясь. – Че замолк?
– Пытаюсь понять, кто ты... – потерянно щурится он.
– А я уже поняла, кто ТЫ. Все заверенные документы у меня в машине. Отель – твой! – указываю на дверь. – А выход – там!
Миша продолжает сидеть, а я, не желая больше дышать с ним одним воздухом, привстаю со стула, но он резко хватает меня за руку и усаживает обратно.
– Что-то еще хотел? – недовольно вздыхаю.
– Я люблю тебя… – произносит Давыдов жалостливым шепотом, скорчив не менее жалостливую гримасу.
Довольно лыблюсь своей маленькой победе.
– А я тебя ненавижу! – договариваю и вырываюсь из его цепких лап.
«Ублюдок!»
– Алиса, выключись! – выпаливаю, уходя на кухню.
Наливаю себе полный стакан воды и выпиваю его залпом.
Иду в ванную комнату, чтобы почистить зубы перед сном. Выхожу оттуда, а Миша все еще в комнате. Предмет интерьера.
Ухожу обратно на кухню, чтобы заварить себе чай для сна. Наполовину наполняю чашку кипятком, кидаю пакетик, доливаю немного холодной воды. Хватаю кружку и иду в спальню.
Давыдов сидит, все так же борясь за свой бизнес, только уже с моим окном.
Делаю глоток теплого чая с бергамотом. Ставлю кружку на тумбочку.
Стягиваю плед с кровати. Аккуратно складываю его. Протискиваюсь между неподвижным Мишей и шкафом, убираю плед на полку.
Возвращаюсь к кровати. Отодвигаю одеяло и ложусь, накрывшись им с головой.
– Я перееду сюда с детьми ради тебя… – неожиданно подает надтреснутый голос Давыдов.
– Не стоит так напрягаться, – отвечаю из-под одеяла.
После моих слов Миша громко сглатывает. Очень хорошо уловила этот звук.
Укладываюсь поудобнее, прикрывая глаза.
– Я для тебя вообще что-то значу? – жалостливо бормочет он.
– Четыре дня назад значил. А сейчас ты для меня пустое место.
– Я жалею об этом…
– О том, что ты моральный урод?
– О том, что я хотел так с тобой поступить…
– Уже поздно, – усмехаюсь себе под нос. – Отель твой.
– Я не смогу без тебя…
– Что? – перебиваю его. – Вести отель?
– Жить.
Поворачиваюсь к нему, откидывая одеяло с лица.
– А я смогу! И уже пытаюсь это делать! Только ты мне мешаешь!
– Прости меня.