Отрицаю его слова, мотая головой.
– Уходи… – шмыгаю, отталкиваясь от него. – Уходи и больше никогда не приезжай. Ни ко мне, ни в Сочи.
– Мик…
– Миш, нет, – мощно шмыгаю носом, растираю слезы по лицу и ухожу в кровать.
Давыдов простоял еще с полминуты, наблюдая за мной. После развернулся и ушел.
«Вот и всё…»
На меня накатывает паничка, которую я не буду сбивать.
Пускай она меня сожрет.
Я не хочу жить в этом страшном мире.
Смысл?
Раздел 2.5.3.1.
Мика.
Кровать. Колонка. Неутешно-истерические рыдания.
Я знаю, чем скорее уедешь ты.
Тем мы скорее вечно будем вместе.
Как не хочу, чтоб уезжал.
Как я хочу, чтоб ты скорее уехал.
Возьми меня возлюбленный с собой.
Я буду тебе парусом в дороге.
Я буду сердцем бури предвещать.
Мне кажется, что я тебя теряю…
Не мигают, слезятся от ветра безнадежные карие вишни.
Возвращаться – плохая примета. Я тебя никогда не увижу
Заслонивши тебя от простуды, я подумаю: «Боже всевышний!
Я тебя никогда не забуду. Я тебя никогда не увижу»
И качнется бессмысленной высью пара фраз, залетевших отсюда:
Я тебя никогда не забуду. Я тебя никогда не увижу.
Н. Караченцев, Е. Шанина (отр. из рок-оперы «Юнона и Авось») – Сага (Я тебя никогда не увижу…)
Теснящая пустота…
Миша.
Такси. Утренний рейс. Такси. Отель. Кабинет. Виски. Сигара. Бессонница. Библиотека. Распахнутая рубаха. Диван.
О, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!
Давно ль, гордясь своей победой,
Ты говорил: она моя…
Год не прошел – спроси и сведай,
Что уцелело от нея?
Куда ланит девались розы,
Улыбка уст и блеск очей?
Всё опалили, выжгли слезы
Горячей влагою своей.
Ты помнишь ли, при вашей встрече,
При первой встрече роковой,
Ее волшебны взоры, речи
И смех младенчески-живой?
И что ж теперь? И где ж всё это?
И долговечен ли был сон?
Увы, как северное лето,
Был мимолетным гостем он!
Судьбы ужасным приговором
Твоя любовь для ней была,
И незаслуженным позором
На жизнь ее она легла!
Жизнь отреченья, жизнь страданья!
В ее душевной глубине
Ей оставались вспоминанья…
Но изменили и оне.
И на земле ей дико стало,
Очарование ушло…
Толпа, нахлынув, в грязь втоптала
То, что в душе ее цвело.
И что ж от долгого мученья,
Как пепл, сберечь ей удалось?
Боль злую, боль ожесточенья,
Боль без отрады и без слез!
О, как убийственно мы любим!
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!..
Ф. И. Тютчев, «О, как убийственно мы любим…»
Бесконечные мысли в голове…
Глава 3. Раздел 1.
Миша.
Прошло целых полгода. Полгода тишины в многомиллионной столице. Полгода, как я не видел и не слышал ничего о Михаэле…
Говорят, время лечит. Брехня собачья! В моем случае оно усугубило все по полной программе. Не могу думать ни о чем, кроме нее. Как вообще мне пришло в голову рассказать ей то стихотворение? Придурок! Так ведь еще и изменил его, блять… Под себя! Дебил! Идиот! Какое еще стихотворение? Надо было взять ее в охапку, расцеловать и никуда не отпускать! А я… Распустил сопли, как девочка, и пробубнил: «…скажи, чтобы я не уходил…» И правильно сделала, что не сказала.
А с другой стороны, переплетение книжных строк – это моя душа. Благодаря им я задаю себе настроение. В литературе есть все ответы на мои вопросы. И почему-то мне показалось, что это меня спасет.
Несмотря на агрессивное ведение бизнеса, какие-то неправомерные моменты прошлого и эгоцентричность, почему-то мне тогда показалось, что мы… (Даже смешно сейчас.) Что мы в каком-то произведении. Что это небольшой роман со счастливым концом, где есть завязка, «конфликт» (ну, или кульминация) и развязка. Но вот только я не подумал, что в сюжете должен быть ход действий и эпилог.