Пересаживаюсь в кресло, создавая между нами какую-никакую, но дистанцию.
– При чем тут домашняя работа и жена?
Тоня подпрыгивает на месте, размахивая руками. Наблюдаю за этим беспонтовым спектаклем без интереса.
– А как?! Кто тогда тебе нужен?! Пигалица какая-то, на подобии тех, кого ты водишь в дом?! – вновь присаживается она на диван. – Миш, я же все вижу! Мне больно!
– Снизь тон и прекрати нести эту чушь. Я уже полгода никого никуда не вожу.
Мой телефон вновь перебивает диалог. Это Аля. Впервые в жизни рад ее звонку.
Миша: Да.
Аля: Миш, тут письмо официальное пришло в конверте. Через месяц к нам приедет делегация из Египта. Ты ничего не говорил. Может, нужно начать подготовку отеля?
«Блять, забыл…»
С уходом из моей жизни Михаэлы, она прибавила мне столько работы, что теперь я не могу отбиться от звонков заграничных коллег. Пятая звезда открыла столько дверей, о которых я даже и не мечтал. Но эти «двери» мне хочется открывать вместе с ней. Сейчас делаю это просто потому, что «надо». Надо не снижать планку, на которую она меня подкинула.
Миша: Да. Если можешь, начинай подготовку.
Аля: Одна?
Миша: Я скоро прилечу.
Аля: Хорошо, целую!
Сбрасываю.
Смотрю на Тоню, а у нее уже по щекам катятся настоящие слезы, и она опять шмыгает носом, но теперь уже в рукав платья.
Я в ахере. Собрал вокруг себя этот бабский табор. Зачем он мне? Че мне от этих баб, когда мне нужна одна! Но этой «одной» я явно нахрен не сдался! У нее у самой такой же вагон за плечами. Еще и обид целый мешок.
М-да… Такого поворота судьбы я не ожидал. Но остается одна слабая, но живая надежда, которая может расставить все по местам: беременность. Если у меня тогда все получилось, я смогу благодаря ребенку хоть как-то общаться с Михаэлой на законных основаниях. А там, глядишь, и помиримся.
Еще и Валера… О чем именно он хочет поговорить? Она рассказала ему что-то? Может, сам догадался? Или дело в отеле? Он же теперь полностью мой. Но я по-честному перевел на его счет часть ее доли. Да еще и с хорошим процентом. Какие ко мне могут быть вопросы?
«Блин... Может, все-таки она беременна?.. С ума скоро сойду от этого слова!»
Пока я вязну в этих мыслях, Тоня продолжает сидеть напротив меня и тупо пялиться в пол, изображая страдалицу.
В кабинет, не стучась, врывается Ваня.
– Па-а-ап! – орет он, суя мне в руки телефон с паутиной на экране. – Смотр-р-ри! Соня р-р-разбила!
Следом, как метеор, влетает и сама обвиняемая.
– Не-е-ет! Это непр-р-равда! Папочка, это не я! Это Ваня!
Молча встаю с кресла. Забираю у сына поврежденный гаджет и иду на кухню.
Эти двое бегут за мной хвостом и пихают друг друга, доказывая, опять же таки друг другу, кто и что поломал.
Присаживаюсь за стол, открываю приложение маркетплейса, осматриваю смартфон и заказываю им два таких же новых. Мне так проще. Я не хочу узнавать, кто и что сломал. Не вижу никакой проблемы купить им новые «игрушки» и решить этот «глобальный конфликт» парой кликов. Они же дети. Не буду же я ругать их за эту мелочь. Да и вообще, ругать детей – это не про меня. Я разговариваю с ними, и мы вместе приходим к общему консенсусу. Ну, по крайней мере с Соней. С Ваней у меня пока туго.
– Всё, – протягиваю им разбитый гаджет. – Скоро приедет доставка, и вам привезут два новых телефона. С этим можете делать что хотите. Только не ковыряйте его, а то поранитесь.
Дети радостно закричали в унисон: «Ур-р-ра-а-а!» и дружно помчались обратно в комнату, моментально позабыв о перепалке.
Тоня заходит на кухню. Ее скорбный вид теперь вызывает еще большее раздражение. Тем более после такого признания и желания лечь со мной в койку хочется убежать от нее.
Слышу возню в прихожей. С радостью подрываюсь со стула, следуя на звуки шуршания. На пороге стоит Вера Никитична, заваленная пакетами.
– Вы че? – спрашиваю, собирая все с пола. – Доставка же есть. Зачем тягаете это сама?
Та махнула рукой.
– Ой, эти ваши доставки! – и активно зажестикулировала. – Там же в экран тыкать надо! А я уж совсем ни черта не вижу! Лучше уж своими ногами!
Поворачиваюсь к Тоне, которая молчит в стороне.
– Почему ты не помогаешь бабушке?
Эта обиженно выхватывает из моих рук пару пакетов и уходит.
– Ты меня слышишь? – переспрашиваю ее, немного повысив тон, уже на кухне. – Я с кем разговариваю?
– Ну что ты кричишь на нее! – осаждает меня бабушка за спиной. – Всё хорошо! Она предлагала помощь, я сама отказалась, – вздыхает она и тяжело опускается на стул. – Ой, уморилась! – затем она смотрит на меня. – Давайте лучше о другом. Миш, хочу съездить домой. На Кубань. Можно? Месяца через три. Надо заняться огородом, а то опоздаю, и тогда, как в этом году, просидим на всем магазинном.