Общественный туалет. Кабинка. Совершаю тут некий сакральный ритуал, суетливо распаковывая одну из коробочек. Действа сопровождаются мыслями о гигиене этого места и мольбой ко всем известным и псевдобожествам. Сдаю на сей день свой главный анализ, закрываю колпачок и почти бегу к выходу, сжимая в ладони эту маленькую пластиковую палочку, которая сейчас решит всю мою жизнь.
Ухожу в машину. Сажусь за руль, кладу тест на пассажирское сиденье и накрываю его пакетиком из аптеки. Достаю телефон. Инструкция теста гласит: саспенс закончится через две минуты. Включаю таймер. Смотрю на цифры, потом в окно, где по парковке бежит стайка подростков, укрывая головы футболками. Эти две минуты – это вечность, состоящая из стука сердца в висках и полного отупения. Наяву мою тишину ожидания нарушает грохот крупных капель по железу и стеклам и периодический раскат молний. Искусываю губы.
Мучительно выждав угнетающий временной цикл, слышу трезвон таймера. Делаю глубокий вдох. Отодвигаю аптечный пакетик. Переворачиваю тест. И понимаю, что мне кабзда… Тест развернулся ко мне четким жирным плюсом.
«А чего, в принципе, я еще и ожидала?..» – проносится плоская и безжизненная мысль.
От переизбытка эмоций не могу удержать отяжелевшую голову на плечах и утыкаюсь лбом в прохладный руль. Слезы застыли комом где-то в груди. Еще раз поворачиваю тест, дабы убедиться, что это не сон, и, после повторного подтверждения, ощущаю еще более давящую тяжесть, только уже в конечностях. Прежде крепко вжатая рука в руль обреченно разжимается и соскальзывает с него, глухо ударяясь о бедро. Внутри – вакуум. Тишина. И в этой тишине начинает прокручиваться фильм под названием «Как я дошла до жизни такой?»
«Поиграли…»
Бегаю глазами по коврикам машинки, продумывая все «за» и «против»: мы окончательно разошлись, но мне хочется повторить ту незабываемую ночь, которая расширила мои границы дозволенного… Ему! Он признался мне в любви. Хотел ради меня переехать сюда с детками. В общем-то, и всё, что можно было бы выцепить светлого.
А теперь из темного: он хотел нагреть меня на отель, оплатив эту услугу моим «друзьям». Он похабничал с какой-то бабой у яхты прямо на моих глазах. Предполагаю, он спал здесь не только со мной. Он улетел. Вроде всё. Больше мне ничего в голову не приходит. А значит, это неважно.
Из всего вышевспомнятого вытекает единственный логичный, но жуть пугающий вывод: аборт. Но перед этим принимаю решение посоветоваться с мамой, потому что мысль об этом вызывает не страх боли, а холодный ужас перед последствиями – бесплодие и психоз. Нет, одной мне с этим точно не справиться.
Завожу мотор. Машинка рычит, точно разделяет мое состояние. Еду к родителям. Мой расчет прост: папа в это время должен быть на работе. Моя Олечка одна – идеально.
– Привет, доченька! – плывет ко мне мамочка из кухни, вытирая ручки о полотенце, и целует в щечку. – Что-то случилось? Ты, хитрюшка, просто так никогда ко мне не приходишь!
«Ты ж моя проницательная…»
– Да нет, все хорошо, – отвечаю ей как-то фальшивенько и отпихиваю от себя вечно взволнованного Мики. Эта собака постоянно одолевает меня. Он визжит, крутится под ногами и пытается запрыгнуть на меня. Я его, конечно, люблю, но не настолько, чтоб тискать сутками, как мама. – Можно я сначала схожу в туалет, а потом мне нужно будет тебе кое-что рассказать.
– Конечно, милая, – говорит она и, хватая вертящегося по своей оси Мики, лобзается с ним; уносит в гостевую комнату на первом этаже, приговаривая (как не приговаривала даже мне в детстве), пока он вылизывает ее лицо: – Ути, мой хулиганчик! Ути, мое любимое солнышко!
Захожу в родной, обложенный черным мрамором гостевой санузел. Закрываюсь на щеколду. Тишина. Только писк Мики за дверью. Достаю из сумочки самый навороченный цифровой тест. Ритуал повторяется.
– Микуш, чай, кофе будешь? – доносится голос мамы из кухни.
– Чай! – кричу в ответ и проглатываю комок. – Зеленый!
Сижу на крышке унитаза, уставившись в пол, и ощущаю небольшое раздражение из-за этого неровного рисунка на стыках между мраморными плитами. Жду… Когда время, наконец, вышло, я заканчиваю с повторным тестом. Медленно переворачиваю его к себе. Теперь на экране не просто плюс, а безжалостные…