Тоню с детьми заселяю аккурат на три этажа ниже своего люкса. Вообще, по первости хотел поселить их с собой, но вовремя одумался. Тоня за последние месяцы превратилась в этакую пиявку-эмпата. А засели я детей с собой – она же сутками будет торчать у меня, пытаясь «поговорить по душам». Жесть, просто жесть! Она уже вообще не дает мне дышать. Весь полет она бубнила что-то сквозь шум двигателей и мои наушники с шумоподавлением. Ее спасает только бабушка. Но и та в последнее время стала какая-то мутная, и все намекает на то, что «хорошо бы нам всем снова жить вместе». Если эта семейка задумала игру в «счастливую семью», то лучше им свернуть эту авантюру по-хорошему. Сами же потом будут плакать, когда окажутся на улице с чемоданами иллюзий. Мое стоическое терпение на исходе.
Коллеги, ради которых я и затеял этот перелет, не заставили себя долго ждать. Встреча в моем кабинете была долгой, нудной и разила страшным лицемерием. Местные девелоперы, кажется, очень высокого мнения о себе и о своем клочке земли. Ведут себя, будто продают не людские квадраты, а кусок рая. С иностранцами было проще: цифры, логистика, окупаемость. А тут – «атмосфера», «уникальность», «вид на снежные горы». Блин, вид на снежные горы у меня и из окна дешевого хостела будет одинаковым, если его правильно подобрать.
К чему, собственно, я упомянул снежные горы? Я решил открыть еще один отель на Красной Поляне. Думаю, это логичный вклад в круглогодичный курорт, который будет приносить хороший доход. Но вот только сумма за землю… Понимаю же, что они накручивают цену из-за «популярности». Как итог – ни мне, ни им: они снизили цену на смешные пять процентов. Мало, но хоть что-то. Думал уже ненавязчиво привлечь своих «московских специалистов по переговорам», чтобы те помогли нашим южным друзьям пересмотреть свои аппетиты. Не люблю такие методы, но бизнес есть бизнес.
Весь на нервах провожаю коллег, уже мечтая о горячем душе и хотя бы минуте тишины, и тут в лифтовом холле меня перехватывает Аля.
– Миш, – шепчет она сквозь зубы и хватает меня за ширинку, – пошли к тебе!
Отшатываюсь от нее, озираясь по сторонам. Машинально проверяю, нет ли поблизости гостей или, что хуже, детей.
– Ты больная? – выпаливаю, отводя ее руку.
– Миш, ты че? – делает она пораженные глаза, обиженно поджав губы. – Ты не соскучился?
Я усмехнулся, сухим раздражением.
– Аль, иди работай! – взмахиваю рукой, отмахиваясь от нее. – И не вздумай больше так на меня кидаться! Найди себе мужика или лети уже к мужу! Ты тут полгода торчишь, не соскучилась по нему, что ли?
Аля смотрит на меня, моргая своими искусственными ресничками, в которых, кажется, можно потеряться, оттого какие они неестественно длинные.
– Миш, я тебя ждала… – жалобно бормочет она.
– Всё, Аль, давай, живи своей жизнью, – вновь отмахиваюсь от нее в нежелании продолжать разговор и поворачиваюсь к лифту. – Я – руководитель, ты – подчиненная. Забыли прошлое.
– Миш…
– Аль, без «Миш»! – уже почти срываюсь на нее, нажимая кнопку вызова. – Иди работай!
К моему безграничному счастью, лифт приходит незамедлительно. Захожу в кабину, чувствуя пульсацию в висках. Душ, кровать, подушка – немедленно! Но если я думал, что на этом всё, то я глубоко ошибался, потому что, как только дверь в МОЙ номер тихо щелкнула, я замер на пороге, увидев ЭТОТ абсурд под названием…
Возлежание полуголой, девственной гувернантки Антонины на еще не остывшем ложе моей несбывшейся любви...
Я чрезвычайно чертовски злюсь. Это та самая крайняя точка. Я в гневе. Не в раздражении, а в белом, чистом, беспримесном гневе.
«Черт-те че! Не отель, а гостиница искушений!»
Стискиваю виски пальцами, зажмуриваюсь и отворачиваюсь, пытаясь собрать в кучу выбившееся из колеи сознание.
– Блять, Тоня, ты вообще ебанутая?! – ору на весь этаж. Правда, не сдержался. Ну это ж пиздец! – Оденься! Сейчас же! И где дети?!
– Миш… – робко шепнула она, кутаясь в шелка.
И как по заказу иронии судьбы, в дверном проеме появляется Аля. Она замирает, ее взгляд перескакивает с меня на полуобнаженную Тоню на кровати, после вновь на меня. Ее лицо искажается. Идеально. Не хватает только Михаэлы, и тогда я соберу вокруг себя полный ансамбль эмоций. Аля, между тем, уже набирает воздух в легкие – сейчас последует истерика со слезами и, с высокой вероятностью, попытка вручить мне пощечину.