Поскольку я родился в обеспеченной семье, у нее было всё: беспечная жизнь, машина мечты, работа с достойной оплатой. Каждый день я осыпал ее подарками. Дарил ей дешевые – дорогие! – букеты цветов. Я потому сейчас и ненавижу эти пестрые венки. Белые розы – живая, неизменная классика. А потом мы в состоянии крайне хорошего опьянения провели ночь без резинки. Цена – две полоски.
Это еще хорошо, что она вообще сказала мне про это. Сама сказала. Но преподнесла она это не в слезах радости, а в истерике, с требованием немедленно оплатить ей аборт. Я охренел, потому что кольцо для нее было уже давно куплено, и я ждал подходящего момента сделать ей предложение. И когда в тот злосчастный вечер я пытался успокаивать ее и предложил узаконить наши отношения, она заорала дурниной свой отказ. Кричала, что я придурок, что ничего не понимаю, что я ей не нужен и вообще, она была со мной только ради денег, а у нее давно был тип, с которым они меня разводили.
В ту же секунду во мне родилось стойкое отвращение к женщинам. А как после этого мне нужно было относиться к ним? Я перестал верить им. Всем от меня были нужны только бабки. Всем! Даже Аля ложилась под меня только после того, как я привозил ей эти дешманские роллы и давал филки на очередную тряпку. Не дашь – воротила носом. Хотя сама замужем за законченным нищебродом. А Тоня. Не будь я успешным бизнесменом, посмотрела бы она в мою сторону? Не думаю. Я прекрасно понимаю, что она имеет интерес завести со мной семью, чтобы жить безбедно. Она очень плохо делает вид, что любит моих детей. Я же это вижу. А малые чувствуют.
И только Михаэла выбивается из этого ряда женщин в моем мире. Она не просила. Она созидала. Она молча, какими-то неземными способами, в кратчайшие сроки исполнила мою мечту, которую я, конечно, мог воплотить и сам, но мне хотелось прийти к ней постепенно. Торопиться было некуда. А она. Просто так. За то, что я хотел с ней сделать. Блять…
ИСПОЛНИЛА!
МОЮ!
МЕЧТУ!
«На зло – добром…»
Разве она не достойна того, чтобы я сейчас пошел на дело? Ответ очевиден.
Так вот, вернусь к той бывшей ненаглядной. Я тогда взял себя в руки (она ж уже беременная!) и начал искать компромисс. Мы сошлись на том, что я содержу ее всю беременность, оплачиваю роды в больнице, которую выберет сама несушка, даю ей отступные в виде смешных десяти миллионов (по пять на каждого ребенка) – и она испаряется. Так она и сделала: родила, сунула мне в руки два кричащих конверта прямо на выписке и упорхнула с наличностью.
Поначалу я, молодой и растерянный отец, растил малых с помощью родителей. Потом нанял Веру Никитину. Ну а потом ко мне в дом пришла Тоня. Так я и стал самым настоящим блядуном. Дома – женщины, которые смотрят за детьми. А мне ничего не оставалось, как смаковать свою обиду на весь женский род и очень по-детски мстить им, просто имея их и забываясь в этих алчных, сладких телах.
Но это я так думал, что они сладкие. После Михаэлы мне в голову не приходит даже мысль о чужой коже. Я помню каждый незабываемый запах ее сменяющегося парфюма. Последний раз это был солоноватый морской бриз, переходящий в древесную теплоту шалфея. Именно это я теперь называю запахом жизни. И именно так теперь пахнут наши гости, номера и холлы отелей. Она подписала контракт с компанией-производителем своих любимых духов и ванных принадлежностей.
А аромат оказался и вправду авторским. На днях в Новосибирске нам понадобилась новая партия раздатки, и, к нашему удивлению, того, что заказывала Михаэла, вообще нет и не было. Это действительно был эксклюзивный заказ.
Когда в один из тяжелых дней без Нее я зашел в московский отель и учуял Ее запах на ресепшене, я забрал себе с десяток воска в стаканчике со склада. Теперь во всех моих кабинетах на работе и дома стоят свечи с Ее ароматом. Она всегда рядом, и я счастлив, что хоть так могу чувствовать Ее на уровне нейронов…
Раздел 3.4.
Мика.
После долгого и, мягко говоря, не самого веселого времяпрепровождения в больнице, папочка решил (как мне показалось) отвлечь меня от всего этого ужаса и отправил нас с мамочкой на недельку в Турцию.
Сама не понимаю, что со мной произошло. Всё обрывками: я дома, разбитая посуда, в клочья весь гардероб, из окна полетел утюг, пылесос, чайник, колонка и всё, что попадалось под руку. Я устроила полный разгром в кухне, гостиной, спальне и ванной комнате. А потом, в какой-то момент, открыв аптечный шкафчик на кухне, я увидела свои таблетки – и со мной случилось ужасное помутнение… Вроде бы я была наедине со своими мыслями, а по факту – мысли исчезли, и остались только пустота и эти злополучные пластинки в руках.