Да, я понимаю, что я взрослый человек и несу ответственность за свои поступки, но… в этом состоянии мне тяжело контролировать себя. Мозг отключается, и работают только руки. Я просто осталась одна, и одиночество сыграло со мной злую шутку. Это был именно тот момент, когда тишина в квартире стала для меня оглушительной, и я хотела разорвать ее этим хаосом.
А по поводу отеля… Абсолютно не жалею, что поступила именно так. Уверена, Миша очень хорошо справляется с возложенной на него ответственностью. Если честно, даже не понимаю, почему у него не было этой звезды раньше. Если бы не нюанс с Игорем, то я вполне могу сказать, что мое послевкусие осталось сверхприятное. Все реально было на высшем уровне.
А вот сам Миша… Головой же понимаю, что простить тяжело, но сердцем… Я люблю его. Очень сильно люблю, и… сейчас я действительно представляю свою будущую жизнь только с ним. Не могу смотреть ни на одного мужика – всё не то. Все они кажутся какими-то манекенами. Миша другой. В нем нет изъянов, которые раздражают. Но нужна ли я ему?.. Он же все-таки улетел…
Но я не осуждаю его. Ладно, опустим все чувства. Допустим, взять случай со мной – это же чистый бизнес. А в бизнесе, как известно, нет места любви и дружбе. Там правят акулы. Нужно идти к цели любой ценой. Вот я и подняла его ценник. Я готова простить ему и это…
«Готова, не готова. Смогу, не смогу. Мамочка, я так НЕ-МО-ГУ!»
Это больная любовь. Мне охота лезть на стены только от одной мысли, что мы больше не увидимся. В груди щемит. Я помню каждую секунду, проведенную вместе, и от этого тошно…
Когда я узнала, что моей девочки больше нет, я потеряла последнюю ниточку, которая хоть как-то могла связывать нас с ним. Сейчас нас ничего не связывает, и, наверно… узнав Миша о том, что произошло… я бы приняла любое его мнение. Я сама себя не могу за это простить. Меня грызет изнутри чувство вины. Я любила ее. Часто разговаривала с ней и шептала, что ее мама и папа – ужасные придурки, которые наделали делов и разошлись. Мне казалось, что она мне отвечает. Я чувствовала ее. А теперь ее нет…
После мини-отпуска папа взял меня к себе в бизнес. Теперь я помогаю отелям с поставками всякого рода продукции на раздатку. Дело интересное. Я очень много общаюсь с незнакомыми людьми, и что удивительно – после потери малышки я не закрылась в себе, а наоборот, ко мне вернулась та общительная Мика, которая очень трусливо пряталась в недрах любимого состояния – «одна» – и фыркала на новые лица, выпуская когти при малейшей попытке приблизиться к ней.
Я полностью поменяла свои взгляды на жизнь. Прежде все эти тусовки, гонки, флирт, алкоголь были частью меня. В этой показной развязности и броне «недоступности» было легче спрятать ужасную неуверенность в себе. Как бы парадоксально это ни звучало, но это так. Мне было проще быть «сукой Микой», на которую все смотрят, которую все хотят, но до которой никто не может дотронуться, – это было моей безопасной игрой, как в жизни, так и на работе. Не подпускаешь близко – не разочаруют. Не показываешь слабину – не ударят.
Я перестала слушать музыку и потеряла тот утонченный музыкальный вкус. Осталось только радио по дороге в офис – какие-то современные композиции, которые проходят мимо ушей и души. Даже не помню их названия, потому что не запоминаю. Поют и поют – один и тот же безликий звук. Просто шум, заглушающий тишину моей новой, взрослой жизни.
Как следствие отсутствия музыкального вкуса, я потеряла интерес к клоунской деятельности – организатор из меня теперь никудышный. Искорка потухла вместе с предательством лучшей подруги. Ничего в голову не лезет – ни дерзких идей, ни безумных концепций. Вместе со слухом куда-то испарился и визуал. Раньше я буквально видела и слышала то, что творю: цвета музыки, ритм света, композицию вечеринки. Сейчас же я занимаюсь машинальной работой, зарывшись в компьютер, бумаги и созвоны. Иногда, конечно, мне скучновато жить без капельки озорства и без той изюминки, что когда-то была сутью моих будней.
И лишь одно осталось во мне живым – Она. Моя маленькая крошка, которую я никогда не увижу, но которая навсегда осталась в моем сердце. Ради Нее я просыпаюсь. Каждое утро я представляю, как Она смотрит на меня с небес, и надеюсь, что гордится мной. Гордится тем, что Ее мама не сломалась, а встала и продолжает идти дальше. Она ментально помогает мне во всем. В самые тяжелые минуты я чувствую Ее присутствие, будто Она крепко обнимает меня и упирается своей маленькой головкой в мое плечо. И в этой призрачной нежности гораздо больше силы, чем во всем этом шуме мира, который остался за моей тихой и очень одинокой дверью.