«Боже, зачем ты это делаешь?!»
«До скорых встреч на мятых простынях цвета мак,
До скорых трепетных касаний содрогающихся рук.
Кого любят – того ждут
Сквозь муки долгих ожиданий.
Мой любимый аромат, ты моя вторая кожа,
И, быть может, не сейчас, но когда-нибудь мы сможем
Оторваться от земли, полететь против теченья.
Ничего не говори, возьми руку и беги…»
ALMARY – «До скорых встреч».
«И беги…»
Но бежать уже некуда. Я загнана в железный синий ящик с онемевшим телом. Лицо накрывает горячим болезненным отеком. Перед глазами все плывет и распадается на пиксели. Белые пятна… Желтые вспышки… Черная пелена, наступающая с краев зрения и затягивающая в темноту. Я задыхаюсь, хватаюсь за руль, но он выскользает из пальцев и становится неосязаемым. Пытаюсь нащупать кнопку «пауза» на магнитоле, чтобы остановить эту пытку, но руки не слушаются, становясь ватными. Последним усилием воли хватаюсь за остатки рассудка и вновь тянусь к бардачку, только уже за таблетками, но руки снова не слушаются. Даю мозгу задачу поднять хоть одну из двух конечностей, но они безжизненно лежат у меня на коленях.
Остается только эта проклятая песня, Его нереальные объятия в памяти и леденящий ужас от осознания, что это уже не просто приступ. Это реально может быть последним днем моей жизни. Прямо здесь, в машине моей мечты, на парковке у папиного офиса я всерьез чувствую свой конец. Он глухо шумит в ушах. Он лишил меня зрения. Он захватил все мое тело, парализовав его. Он заставляет меня думать о том, что я так многого не сделала.
Что я еще ни разу в жизни не жила…
Раздел 3.4.1.
Миша.
Выбегаю на улицу как ошпаренный. Сердце херачит, предчувствие сжимает все внутренности в мощный кулак. В голове одно на одно накладываются слова Валеры: «Чуть не отправилась на тот свет», «Весь удар на себя взяла ваш ДОЧЬ».
Озираюсь по парковке. Взгляд мечется, пока не цепляется за единственную яркую синюю точку в вечернем полусвете. Ее машина заведена. Мотор работает, из выхлопной трубы идет пар, но что-то не так. Не так с самого первого взгляда. Я будто сквозь расстояние чувствую кожей: с ней что-то не то. Михаэла сидит за рулем, откинув голову на подголовник. Слишком неестественно сидит. Будто спит, но это не сон. Она замерла, словно неживая.
«Нет, нет, нет, только не это!» – меня резко бросает в холодный пот, пробирая до костей.
Подбегаю к окну, не разбирая дороги и спотыкаясь о бордюр. Начинаю барабанить в стекло костяшками.
– Микуша! – кричу, но сам еле слышу свой голос. – Открывай! Михаэла, слышишь меня?!
Лапочка не отзывается. Она даже не дрогнула и не повернула головы. Стучу уже настырней, всей ладонью. Вжимаюсь лицом в холодное стекло, вглядываюсь в салон. Там бардак – бумаги да документы рассыпаны по пассажирскому сиденью. Но она не двигается. Ноль реакции.
«Она дышит вообще или нет?»
Нервно оглядываюсь по сторонам, не понимая, что мне делать. Звонить в скорую? Ломать стекло? Я впервые в такой стрессовой ситуации. Раньше все «стрессы» были делом рук человеческих, их можно было просчитать, договориться, обойти. А тут – тишина.
«Черт! Я не о том думаю! Мне надо достать ее! ДОСТАТЬ ЕЕ!»
Сзади раздается тяжелый, частый топот. Это Валера и его помощница. Валера летит к машине с таким ужасом на лице и грубо отбрасывает меня плечом в сторону, что я едва удерживаюсь на ногах, налетев на его застывшую помощницу.
– МИХАЭЛА! – раздается его сорванный рев, разносящийся по парковке. – ДОЧЕНЬКА! ОТКРОЙ МНЕ! – бьет он ладонью по стеклу, дергает ручку. – ОТКРОЙ! – и, не дождавшись отклика, оборачивается ко мне с дикой смесью ярости и отчаяния. – Доигрался?! Этого ты добивался?! Я убью тебя! КЛЯНУСЬ, Я УБЬЮ ТЕБЯ! Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ! – зверем орет он, а потом снова отворачивается к машине и уже в слезах тарабанит по стеклу, шмыгая и бубня себе что-то под нос.
Даю себе одну секунду на раздумье. Глубокий вдох. Резкий выдох. Надо выбивать стекло, но не перед ее лицом, чтобы осколки не полетели на нее. Обхожу машину и останавливаюсь у пассажирской стороны. Срываю с себя пиджак, наматываю его на кулак и локоть. Прикидываю на глаз, чем и куда буду бить. Ебану локтем. По центру. Дальше будет проще разобрать его по кускам.
Раз! Резкий, сконцентрированный удар локтем в центр стекла. Раздается сухой хруст – и оно все покрывается паутиной трещин.