Может, на счастье её, не случится подходящего «купца». Испугаются ореола мрачного от маменьки да батеньки неизвестного. А вдруг нечистый сам её породил?! И такие версии присуждалась — да, народу их только бы кости чужие прополоскать. Давно, между прочим, истлевшие.
Единственная её отдушина — лес да поле. Здесь она как дома, здесь ей каждый цветочек родной, каждая травинушка радуется. Микалинка в том была уверена. Готова была каждую свободную частичку времени тут проводить. Вот и сейчас зависла, счастьем окруженная, любовью, у леса на опушке. Позабыв немного, что бабушка-то её за ягодами да травками отправила.
Возможно было бы — жила здесь, в лесу. Но не прямо тут — здесь до деревни, рукой махнуть… Вон вдали домишки виднеются, что на отшибе. А подальше, много дальше… Ах, если бы перебраться за речонку Князевку… Та последняя исхоженная у их народа была, а назвали так потому, что говаривали — князь какой-то много лет назад там утоп.
Сама речка-то не шибко бурная была — по большей части своей ровная да покладистая, вплоть до самой деревушки и лежавшая. Поилица их да кормилица — рыба там водилась. Но бурлила она, дышала и трепетала в том месте, где, извиваясь, соединялась с ниспадающей из горных Медвежьих хребтов непокорной, шумной рекой Горемычной. Назвали так, потому что не один, и не два рыболова там утопли, аль охотника, подобраться пытаясь к местам более грибным и ягодным… Вот туда бы отселиться!
Только не видеть бы страх и презрение в глазах окружающих, не слышать бы за спиной или в лицо шепота ядовитого. Тогда бы и не пришлось убегать частенько от мальчишек да девчонок, что нападками своими на её голову постоянно обрушивались.
— Эй, малохольная! — ну, вот, не буди ж лихо, как говаривают…
Нашли-таки, и здесь уже нет от них спасения. Даром, что специально, насколько бабуля её одну отпускала, подальше от деревни уходит. Чего их сюда нелегкая принесла? По грибы же все деревенские ребята в основном в другую, не сторону Медвежьих гор ходят?! Это она вечно выделится… Максимум кого на пути этом раньше встречала — старушек бойких… Взрослые-то в поле заняты, а дети в эти места не особливо совались. Ходила здесь одна местная страшилка, что их отпугивала.
Особливо зимой. Властвовали там силы… ими не познанные. Кого-то заморозили — вовек больше не увидели, кого-то до полусмерти напугали. Да и летом жарким тоже мерещилось детворе всякого… Это старухам терять нечего — вот и рыскали они за дарами природы, порой и пропадали.
Мика так далеко не заходила. Бабушке слово данное держала, хотя и не чувствовала она там ничего страшного да опасного… Шепот оттуда, правда, громче казался, но не пугал он, манил скорее… Но пока она туда не совалась. А сейчас вот добрались!
Микалина покосилась в сторону кричавших: плохо дело, многовато, да и мальчишки все, эти церемонятся не будут. Девчонки хоть за длинны густые волосы бы с зависти потаскали, да в пыли изваляли. А эти и побить могут. И главный её вражина, кузнеца сын — Никола — тут как тут. Он к ней всегда больше всех цеплялся. Пройти мимо не мог спокойно. Нравилась ему она что ль? Уж лучше б уродиной тогда родилась, право… Чем бесились бы всякие добровыродки, от того, что не пара она им — красива, но порчена родовой своей ведьмовской. А коли чего взять не можешь — это ж поломать следует, житья не дать…
Девочка поспешно встала — с такой шайкой не справиться, остаётся одно — бежать. Благо, ноги быстрые, в лесу она привычная… Правда, так далеко не углублялась она, да и обещание нарушить придётся, но… Из двух бед меньшую выбирать принято.
Лес сейчас не просто другом — спасителем и защитником казался. Вот и побежала к нему, что есть мочи.
Повезло ещё, что далековато были обидчики её, есть шанс убежать. Да и обычно долго за ней не гнались, уставали, мелкие пиявки — да и отлипали! К тому же лес этот не очень хорошей славой у ребятни пользовался. Потому оторвётся — испугаются да, поджав хвосты, к мамкам под подол убегут.
Не в этот раз — не собирались отставать, ироды, как бы испуганным зайчиком не петляла Мика по бездорожью. Видимо, азарт погони да стайный хищнический инстинкт страхи притупил… Или поспорили ли с кем — для парнишек такое дело не пустой звук. Имени доброго лишишься — заклюют.