— Переоденься, — не без мягкости в голосе сказал тот, который был пониже и помускулистей. Рэй. — Через час за тобой кто-нибудь придет.
Он вышел, и дверь за ним закрылась на замок. Я прислонилась к стене и сползла на пол, закрыв лицо руками. Но скрыться от роившихся в голове мрачных мыслей это не помогло. Мое дыхание все учащалось и учащалось, так что это чуть не вылилось в приступ гипервентиляции, когда я спохватилась, вспомнив о камерах наблюдения, и попыталась остановиться.
Когда Холланд сказал «вот это Номер Два, которую я помню»… что он имел в виду? Я что, в прошлом пытала людей? И даже если я как-то ухитрюсь пройти все испытания, меня что, ждет такое будущее? Если так, то, наверно, стоит просто сдаться.
Может, ликвидация — лучший выход.
Я сжала кулаки, выталкивая мрак из своей души, пока не забрезжил свет. Свет надежды. Я не могла себе позволить такие мысли. Если меня ликвидируют, мамина жизнь кончена. Да и к чему хорошему это приведет? Они просто сделают еще одну машину МИЛА, такую как Номер Три, которая будет брать клещи и пытать людей, абсолютно ничего при этом не чувствуя, пока они не взмолятся о пощаде.
Да, я позволила Холланду довести меня до того, что я причинила боль Лукасу, но я хотя бы остановилась. Я остановилась до точки невозврата, пришла в чувство раньше, чем успела нанести непоправимый ущерб.
Это было слабым утешением, но все же лучше, чем ничего.
Не успела я опомниться, как Лукас уже вел меня по очередному коридору. С того момента, как он пришел за мной, щеголяя фиолетово-черным подтеком на щеке, и спросил, готова ли я, мы ни словом не обмолвились. Он ступал тяжелее, его походка казалась еще более неровной, чем раньше, и каждый шаг служил болезненным напоминанием о том, что я натворила.
Наконец я не смогла больше сдерживаться. Я выпалила:
— Лукас, прости…
Он перебил меня:
— Не надо. Ты пыталась спасти доктора Лор… свою маму, я понимаю. Поверь мне, я делал вещи не лучше, чтобы помочь своей семье. Даже хуже. Так что давай просто пойдем дальше, хорошо?
Несмотря на его слова, я думала, что молчание, сопровождавшее наш путь по коридору, означало, что он на меня зол. Только позже я поняла, что это было чувство вины.
Лукас вел меня через лабиринт тускло освещенных коридоров. Мы проходили под бетонными арками, встретили троих незнакомых солдат — все они кивком приветствовали Лукаса, но старались держаться подальше от меня. Я отводила взгляд. Мне и так было трудно, не хватало еще увидеть осуждение в их глазах.
Мы остановились перед лифтом. Лукас предоставил образец ДНК — Образец ДНК идентифицирован: Лукас Уэбб. Пожалуйста, введите персональный код доступа — и свой код, и двери открылись.
Он нажал на кнопку «В», и мы начали погружаться еще ниже в бетонные подземелья комплекса.
В отличие от прошлого раза, Лукас не пытался завязать беседу. Он смотрел прямо перед собой. Тишина натянулась между нами, заполняя металлическую коробку настолько осязаемым напряжением, что я могла поклясться, что чувствую, как холод давит на нас со всех сторон, и на человека, и на андроида. Сейчас эти двери откроются, и у меня будет последний шанс. У меня и у мамы.
Лифт остановился. Когда двери открылись, нас ослепило неожиданно ярким светом, и ненужный мне вдох застрял у меня в горле. Неожиданностью для меня стали и колоссальные размеры помещения, и высота его потолков.
Высота: 9,22 м.
Но в том, что касается сюрпризов, габариты подвала не шли ни в какое сравнение с его содержимым.
Перед нами оказалась копия площади идиллического городка. Вдоль кирпичных зданий с зелеными и красными навесами тянулись широкие, безупречно чистые тротуары. У тротуаров примостились синие фонари, небольшие газоны, четыре дерева в горшках и даже изящный синий почтовый ящик. Веселенькие вывески на зданиях гласили: Гостиница! Кафе! Банк!
Крошечный искусственный город, где-то в десяти метрах под землей. Явление странное, но не слишком пугающее.
На меня нахлынули воспоминания о предыдущем испытании — выражение лица Лукаса, который был уверен, что я стану его пытать, Холланд, клещи, — служа предупреждением: внешность может быть обманчива.
Слева от нас находилась огромная бетонная колонна, в верхней части которой было оборудовано помещение с выходящим в зал окном. Позади колонны я заметила металлическую камеру овальной формы, доходившую до дальней стены.
Там смотреть было не на что, так что я снова повернулась к декорациям города.