— Мы все рисуемся в некоторых ситуациях, у Эли в силу возраста это заметно очень отчетливо.
— Да, понимаю.
— Как вам у нас? Как город в целом?
— Интересно, необычно, небольшой старинный городок со своим характером и стилем. Что-то в этой местечковости есть.
— Сильно отличается от Новосибирска?
— Как небо и земля, но при этом для меня сейчас в лучшую сторону. И жизнь, и активность, и близость к столице, и размеренность темпа.
— И концерт! — подала голос Эля.
— Безусловно, концерт невероятен.
— Он запал в память, — согласилась Мила весело.
— Именно, — также смеясь, подтвердил собеседник.
— Тетя Мила, пойдем домой пи́сать.
— Пойдем, — согласилась тетя. — Проводите?
— Наверное, нет, если несложно, откройте ворота, не буду отвлекать.
— Хорошо.
Открыть ворота заняло пару секунд, подняться с уставшей мелкой пару минут. Раздевание — отдельная история, как и протирание лап и шерсти пса. Потом, убедившись, что гость уехал, Мила закрыла ворота и встретила соседку с первого этажа, ту самую Ирину, что помогала с садом.
— Людочка, у тебя гости?
— Не так чтобы. Это родной дядя Эли, которого мы все сочли умершим в детстве.
— Да ты что⁈ — поразилась тетя Ира.
— Именно. Она поругалась с родственниками, всем рассказала такую историю и даже документы подделала. Ладно я, но как их опека проверяла — отдельный вопрос. Он узнал о ее смерти и приехал узнать, как дела.
— Заберут Элю?
— Конечно, но не сразу. Он, по крайней мере, со стороны показался адекватным, никуда торопиться не стал, убедился, что я нормально за ней смотрю и поехал обсудить всё с остальными. У покойной Светы еще сестра есть со своими двумя детьми, и родители живы, и по секрету не завзятые колхозники-алкоголики, а мама врач и отец прокурор.
— Да уж… — протянула соседка.
— И я о том же. Извините, побегу, Эля одна дома.
— Понимаю. Не буду отвлекать. А как там ремонт в подвале?
— Основу сделали, а дальше нужно будет смотреть под арендатора.
— Хорошо. Ты же займешься?
— Конечно, теть Ир, конечно.
Дома случился вечерний перекус овощами и долгожданные мультики на китайском и русском. Первую неделю Эля вредничала, но теперь втянулась и даже, кажется, стала понимать, о чём речь. Мила была не слишком уверена насчёт нужности этого языка, но брат убедил, его собственные дети, кроме родного английского и домашнего русского, говорили еще и на китайском.
Мультики зашли, непонятные слова искали через переводчик, мир воцарился.
Мила получила возможность помыть посуду и убраться на кухне. Потом водные процедуры и укладывание вместе с книжкой.
Мила, стараясь быть хорошей неродной матерью, внимательно прочла кучу рекомендаций и советов. Некоторые не подошли, кое-что оказалось категорично неприемлемым, а что-то зашло. Например, вот такое чтение при ночнике.
Эля уснула, и Мила, оставив ее за приоткрытой дверью под присмотром верного пса, получила немного тишины и времени для себя. Самое главное, чего не хватило даже в таком родительстве — личного времени и пространства. Не было возможности сказать, что хочу побыть одна, дай мне эти полчаса. Точнее, сказать можно всё, и Пирожочек даже услышит, но вот хватит ее, хорошо, если минут на пять. А высвобождать время за счет телевизора и мультфильмов Мила считала в корне неверным, хотя порой, когда окончательно уставала, отходила от правил и устраивала такой маленький праздник для мелкой и давала разгрузку для себя.
Самое смешное, что появление Сергея Олеговича упростило отношение. Осознание, что это не навсегда и скоро закончится, придало сил и уверенности. Окончательность любого действия, точнее — понимание этого, всегда действовало на Милу обнадеживающе. По сравнению со своим состоянием, которое навсегда и не изменится в лучшую сторону ни в каком случае, даже пересадка почки не отменит произошедшие изменения и замещения в организме. Всё прочее, проходящее за короткий или долгий срок, ее не смущало. Страшной оставалась только неизбежность, остальное уходило на второй план.
Так и с Элей лишение жесткого ограничения, придуманного самой Милой, дало немного свободы и возможность вдыхать полной грудью.
Перебравшись в детскую и опустив гамак, Мила легла поваляться в нём. Когда-то это была спортивная комната для тренировок, но именно ее выбрала Эля как свою, пришлось уступить. Не то чтобы Мила с тех пор перестала делать привычную разминку, но тренировки отошли на второй план, как и возможность просто вот так полежать тут и подумать о вечном. Например, о себе красивой…
Как только она поймала себя на необходимости укрыться, пришлось выбираться и идти в ванную. Всё, пора спать. У Милы никогда не было проблем со сном и засыпанием, но после появления Эли этот обычный физиологический процесс приобрел новые очертания и границы. Например, упасть в кровать и вырубиться до утра, даже если ничего экстраординарного не происходило. Маленький ребенок в жизни творит чудеса по нормализации режима и повышению значимости сна.
Глава 5
Следующие пару недель мало чем отличались от предыдущих, кроме начала настоящей зимы и появления новой группы в телефоне. Она называлась просто «Семья» и представляла собой родственников Эли, которые с удовольствием смотрели фотографии, изучали видео, комментировали и даже взялись участвовать в жизни мелкой. Дядя каждое утро звонил пожелать того самого доброго утра, а по вечерам бабушка и дедушка через видеочат читали на ночь книги. Эля сначала растерялась от такого разнообразия, но буквально за неделю разобралась и получила новых слушателей ее историй и рассказов. А еще благодарных зрителей, готовых аплодировать концертам, рассматривать рисунки и хвалить Аса.
Мила тем временем организовывала сборы в санаторий. Свои справки, справки Пирожочка, пристрой Аса на пару недель, техосмотр машины со сменой резины. Не говоря уже о груде вещей, необходимых для этих пятнадцати дней.
Завершение эпопеи показало, какие возникают сложности при поездке с ребенком куда бы то ни было, и заодно позволило Миле иначе взглянуть на себя и свою организованность, но главное — научило ценить время. До этого подобный ресурс рассматривался, но относительно. Срочных дел возникало не так много, чтобы они становились реальной проблемой, зато с появлением Пирожочка история пошла по новому пути. Этот опыт тоже сказался, причём даже положительно.
Наконец настал день отъезда, выгуляв Аса и отведя его к знакомой паре с большим участком в пригороде, готовой на время присмотреть за чужой собакой, чтобы отказаться от мысли завести очередную свою, Мила уехала.
Вождение никогда не было для нее способом получить удовольствие, скорее, необходимостью и вопросом удобства, даже в юности, пересекая Америку, она не получала от этого восторга, но да, страну посмотрела. Без машины, точнее, на ней, но с водителем удовольствие определенно возросло бы. Так и сейчас, выбравшись на трассу, Мила чуть расслабилась, но не настолько, чтобы полностью отвлечься, с учетом пассажира. Эля получила телефон с мультфильмами и пока хорошо проводила время.
За десяток лет и пяток разных санаториев Мила пришла к печальному выводу: все самые лучшие располагались в глуши. И даже с наличием трансфера история с попаданием туда без своей машины становилась квестом на логику, выживание, эквилибристику и экономику — при попытке свести расходы к минимуму.
Еще машина требовалась при попытках выбраться на природу и получить удовольствие не от каменных джунглей, поэтому, несмотря на расходы по содержанию и решение дополнительных проблем, Мила всё еще не покидала ряды автовладельцев. К тому же иногда за счет этого удавалось немного заработать. Удачно купленная новая машина перед коронавирусом, несмотря на расходы на стоянку, принесла некоторую прибыль после продажи, что не могло не радовать. Хотя, конечно, уплата налогов в этом году разочаровала, как, впрочем, и в прошлом. Нормально работающее государство не всегда хорошо.
Дорога, несмотря на долгий путь, прошла весьма неплохо. Позвонил Сергей и выслушал обеих — краткий рассказ о событиях от Эли и почти то же самое про день от Милы.