— Как вы смогли оторваться от телевизора?
— Время закончилось. Досмотрели серию и отправились разведывать обстановку.
— Понятно. Мне нравится мой балкон.
— Так и понял. У вас всех некоторая одержимость этим элементов квартиры, — добродушно поддел он.
— Сначала такого не было. Дом и дом, всегда без балконов, мы привыкли. Но когда во время ремонта со мной обсудили этот вариант — изменилось всё, — добродушно ответила Мила. — Это возможность выйти вот так на улицу в любой момент, не выбираясь во двор. Возможность повесить вещи не в ванной, а здесь. Ради пустой ванной я способна на многое.
— Это так важно?
— Вещи всегда сушились либо на кухне, либо там. Меня доводило и то и другое, — честно призналась Мила. — Почему-то вызывало ассоциацию с общежитием.
— Ассоциации — это сложный довод.
— Именно. Поэтому появление своей мечты требуется пережить, — честно произнесла она. — Уже через год всё изменится, новизна пройдет, выплывут недостатки, но пока всё вызывает исключительно прилив восторга.
— Восторг — аргумент, с которым сложно спросить.
— Сколько времени ты прожил в последней квартире в Новосибирске?
— Пару лет, — легко ответил он и улыбнулся. — Я переезжал три раза с момента окончания учебы.
— А учился где?
— Москва. МГУ.
— Скромно, — присвистнула она.
— Да, не поспорю, — снова улыбнулся он.
— Поэтому смена окружения в связи с переездом проблем не вызывает?
— Это бытовые хлопоты, не более того. Эля заснула.
Мила, посмотрев, убедилась, что мелкая начала засыпать и аккуратно развернула ее из теплого кокона. Сергей подхватил девочку на руки и аккуратно вышел на кухню. Мила собрала принесенное, вытолкала пса и закрыла балкон.
Всё равно приятно, когда мечты сбываются, кто бы и что бы на это не говорил!
Укладывание ребенка чужими руками — это дикость. Эля проснулась, покапризничала, повернулась набок и снова заснула. Плотные шторы закрыли уличный свет, а ночник стал небольшим источником освещения и спокойствия для всех.
Растерявшийся Сергей посмотрел на ребенка и шепотом уточнил:
— Всё?
— Всё.
Они вышли, неплотно закрыв за собой дверь, поскольку Ас отправился бдеть. Чуть позже пес попросится на улицу, а потом, вернувшись, продолжит охранять свою территорию, навещая всех. Сергей жаловался на пару-тройку проверок по ночам. Мила их уже не замечала.
Устроившись в кресле в зале и посмотрев на время, она заметила:
— Я скоро тоже пойду спать. Время, конечно, совсем раннее, но предыдущая ночь начинает сказываться.
— Разумеется. Я еще поработаю.
— В смысле? Ты же пока не работаешь, — не поняла она. — Ну, полноценно, насколько я понимаю.
— В целом да, в связи с переездом у меня отпуск, дикое ощущение, — улыбнулся тот. — Но изменения законодательства я отслеживаю всегда.
— Понятно. А почему дикое? — полюбопытствовала она.
— Как ты сказала — привычка. Я работаю всегда, каждый день с открытия своей практики. У меня бывают отпуска, но и там контролирую деятельность подчиненных, а в один двухнедельный отпуск уходим всей конторой. Поэтому для меня не работать вне отпуска неестественно.
— Варианта прогулять нет?
— Могу поработать из дома, если требуется, но в целом нет.
— Работа, работа и еще раз работа?
— Именно. Учеба. Первая работа в конторе старого нотариуса и потом своя практика. А сейчас эта потребность пропала, и это странно.
— Но приятно?
— Пожалуй, нет. Я всегда понимал, что работать до глубокой старости не буду. Отец окончательно ушел на пенсию, когда сердце перестало выдерживать. Я планирую набрать достаточно для спокойной жизни и завершить карьеру лет через десять-пятнадцать. Свободный нынешний период показал главную сложность — нужно чем-то заняться. Конечно, твой пример перед глазами нагляден, но у меня пока так не выходит.
— Завтра расскажу о своем наполнении дня и жизни, но для ясности — у нас разные стартовые условия. Это я не к здоровью или семье, или карьере, а отношению. У меня практически всегда, с самого детства, ну, с учебы в институтах, было понимание — работать ради работы нужды нет. Привычка работать, чтобы себя прокормить, — это одно, а отдавать по девять часов в день ради пропитания — нет.
— Как понимаю, разница этих понятий очевидна? — сухо уточнил собеседник.
— Прости, не хотела задеть, — Мила подняла руки, признавая капитуляцию. — Но потом, если надумаешь завершить карьеру, может пригодиться. Хотя это не к спеху.
— Нет, я бы послушал.
— Сергей, честно не хотела коснуться никакой болезненной темы. Извини.
Собеседник поднялся с дивана и прошелся по комнате, неожиданно сменив тему:
— Почему у тебя полумрак? Как пошутили соседи — сразу видно, что я в гостях, у тебя обычно темно в окнах.
— Тебе темно? Можно включить бра или верхний свет.
— Всё нормально, просто не понял. Почти везде свет неяркий, этакий полумрак. Вряд ли ты на этом электричество экономишь, — пошутил он.
— Нет, что ты. Мне не нравится яркий свет дома, особенно белый. То ли какие-то ассоциации с больницей, то ли последний год бабушки так сказывается. Она понемногу слепла и видела только при ярком освещении, поэтому везде светильники. Сейчас, как ты говоришь, выбор, а тогда зажигались всё. В общем, для отдыха глазам, да и мозгу достаточно. Здесь, на мой взгляд, светло, ты спокойно ходишь по комнате.
— Уже привык, — легко отозвался он.
— Света из коридора и с улицы хватает для не мелких манипуляций. Но если некомфортно — включи что-то еще.
— Непривычно, но не скажу, что это вызывает дискомфорт.
— Хорошо, но если вдруг передумаешь.
— Мила, свет я включить смогу, — весело сообщил он.
— Логично.
— Я не скажу, что у тебя очень тихо.
— Шум с улицы, но с учетом времени это нормально. Легкий фоновый шум от соседей, — прислушалась Мила. — Что еще?
— Не знаю, почему-то ожидал тишины леса.
— Рядом с довольно загруженной улицей? Оптимист.
— Видимо, да.
Мила снова зевнула, но постаралась сдержаться.
— Ложись, — посоветовал Сергей, — ты явно засыпаешь на ходу.
— Кстати, нет, в движении проще, а дома после еды, пригревшись в кресле, самое время поспать.
— Тем более.
— Ты прав. Тебе тут нормально? — вспомнила она давний момент.
Всё же зал у нее не предназначен для ночевки гостей. Собственно, в связи с настолько редким явлением в ее жизни, как визит гостей, квартира, в принципе, на них никак не рассчитывалась. Яр приезжал несколько раз, вполне довольствуясь залом и своими воспоминаниями. Всей семьей они выбиралась только дважды, и как-то размещались. Впрочем, тогда племянники были еще маленькие, Эли с Асом даже в помине не значилось, поэтому трех комнат оказалось для всех достаточно.
Пока Мила думала и вспоминала, как так вышло, она успела принять душ и, пожелав всем спокойной ночи, растянулась на кровати. Всё же ее личный уголок определенно удачный.
С появлением Сергея жизнь изменилась и вошла в чуть иной ритм, приобретя некоторую гармоничность и гибкость. Всё же с Милой, нужно признать, Эля жила в более строгом режиме, а с дядей стало проще. Или легче за счет наличия двух человек, как смягчающий для самолюбия Милы довод.
Во-первых, мелкая, просыпаясь в такую рань, прощалась с Асом и Милой, отпуская их одних на прогулку. Конечно, она оставалась дома одна во время болезни, но ненадолго. Это обстоятельство изрядно нервировало Милу, как, впрочем, и пса. Зато теперь они снова вернулись к давно возникшему графику — с приведением Милой двора в порядок и прогулкой разными маршрутами по району. Давно найденный десяток вариантов вполне устраивал обоих и давал ощущение разнообразия. Так как Эля оставалась под присмотром, этот час они честно проводили, как хотели.
Пирожочек, проснувшись, развлекала себя и Сергея изо всех сил, надо признать, успешно. Тот, кстати, тоже оказался жаворонком, поэтому в целом по режиму все совпадали. Но не таким буйным с утра, как посмеивалась Мила. Прогулка с псом его не радовала, опять-таки, как смеялся сам гость, «у меня поэтому кот». Эля пришла в восторг от новости о появлении у нее котенка. Она полюбила его по определению — такого меленького и хорошенького. Дядя на этой фразе обычно делал очень сложное выражение лица. Видимо, с чем-то Эля критично не угадывала.