— Всё это слишком сложно и странно, — сделала вывод Мила.
— Наверное… Ой, мне пора.
— Да-да, конечно.
Соседка мигом покинула квартиру и так же огородами добралась до работы. Мила умилилась и вернулась к себе, ей как раз следовало забирать Пирожочка.
Странный день и странные люди вокруг.
Глава 11
Лечение Аса протекало… тяжело. По первости пес не мешал процедурам и без возражения принимал лекарства с уколами, но по мере выздоровления зверь начал отчетливо показывать характер и демонстрировать, кто из них большое сильное зубастое создание. Мила поражалась, но стояла на своем. К счастью, тут вмешался Сергей, и курс был завершен. До полного восстановления было далеко, всё же суставные проблемы — это навсегда, но пес пошел на поправку, и это заметили все. Хотя теперь он стал себя беречь, сведя прыжки и прочие активные элементы к минимуму. Бег и ходьба — да, акробатика — категорично нет.
Жизнь медленно шла вперед, лето так же медленно радовало погодой, когда за неделю до поездки Мила проснулась в четыре утра от ощущения тянущего бока. Она не поверила себе, потом снова не поверила и, когда не смогла встать и разогнуться, поняла — да, оно случилось. Приступ и повторение привычной истории, которой не было уже давно. Она даже, кажется, успела отвыкнуть и забыть. Первая мысль — схватиться за лекарства, моментально оказалась отброшена, тут нужно действовать сразу. Или три дня в больнице с капельницами и промываниями или долгое муторное лечение с теми же процедурами, но растянувшееся на пару недель. Сил разогнуться не нашлось, поэтому сборы и перемещения по дому проделывались в полусогнутом положении. Встревоженный пес пришел, чтобы уткнуться носом.
Волна жалости к себе накатила моментально, но толку от нее сейчас?
Десять минут копошения и очень медленное перемещение в зал. Сергей спал, Мила завернула на кухню и вызвала скорую, четко описав симптомы, сообщив о себе и попросив поторопиться. Путь по коридору показался бесконечным, но она справилась. Осторожное касание плеча и, главное, пристроить попу на диван.
— Мила⁈ Что случилось?
— У меня приступ. Я уезжаю в больницу, если всё хорошо, то на три дня.
— Что… подожди, не понимаю.
— Я болею, у меня проблемы с почкой, и сейчас произошло обострение. Скорую я вызвала. Скоро уеду. Ты остаешься с Элей и Асом. Надеюсь, всё пройдет без осложнений, и через пару дней меня выпишут.
— А поездка к родителям?
— Должна успеть, даже в худшем случае к пятнице освобожусь.
— Тебе чем-то помочь? Что сделать?
— Ничего. Всё будет нормально, такое уже случалось пару раз. К тому же лучше сейчас и здесь, чем через неделю у твоих родителей.
— Это да, но всё равно…
— Всё будет нормально. Я пошла понемногу, присматривай за Пирожочком.
— Естественно. Мила…
Она, не разгибаясь, встала и побрела к двери. Сумочка, ключи, сумка с вещами и бумагами. Прощание с Асом и медленный спуск по лестнице. Смысл ждать скорую, чтобы потом выяснять, кто понесет ее на носилках. Тем более в понедельник в половине пятого утра? Проще подождать на улице.
Шум за спиной — и через две ступеньки ее догнал Сергей.
— Мила. Давай хоть сумки заберу. Может, тебя донести?
— Ты упадешь вместе со мной, и будем лечить еще и переломы, — пошутила она, как смогла.
Дорога вымотала. Боль резала буквально пополам. Короткий перерыв на первой ступеньке и дальше проще — путь по прямой на улицу. Где Мила, подстелив пакетик на бордюр, стала ждать скорую.
Растерянный мужчина рядом вдруг сказал:
— Может, тебя отвезти в больницу?
— Я не знаю, кто дежурит сегодня по городу. Проще и понятнее на скорой, иначе через травмпункт погонят.
Очередной приступ, и Мила скривилась, чтобы потом попробовать сконцентрироваться на дыхании. Выходило хреново.
Сергей присел рядом:
— Чем помочь?
— Уйди, а! И так плохо, — не выдержала она, с трудом сохраняя ровное положение. — Чем ты поможешь? Вторую почку вырастишь или эту восстановишь?
— А пересадка?
— Сомнительно, хотя мы с Яром рассматривали этот вариант. Я могу не пережить наркоз при операции, и слишком велика вероятность проблем со второй при приёме иммуноподавителей.
— Уточни термин.
— Чтобы не было отторжения чужеродной ткани всю жизнь принимаются препараты для подавления иммунитета. У меня сейчас, несмотря ни на что, он хороший, а так шанс подхватить всё, включая простуду, возрастает в разы.
— Время идет, ты давно интересовалась?
— Лет семь-восемь назад… и у нас в Москве, и в Штатах. Единственное, на что уповаю — сейчас в Китае развивается медицинское направление по… ох… выращиванию почки из человеческой клетки. Это будет дорого, но, по сути, я получу свою собственную здоровую почку. Надеюсь, что за десяток лет они придут к успешному итогу, и начнется относительно массовый период операций.
— Проблема в цене?
— Осложнения и побочки. Чем больше пациентов, тем чище статистика.
Тут подъехала скорая, и фельдшер с некоторым недоумением выслушала Милу, потом посмотрела на копию ее истории болезни и кивнула:
— Отвезем в третью, а там разберутся.
— Спасибо. Буду с телефоном, — сказала Мила Сергею, с трудом приподнимаясь и садясь в машину.
Тот поддержал и повторил:
— Мила, держи телефон рядом.
— Обязательно.
Недолгая дорога по пустым улицам закончилась во дворе приемного покоя. Миле помогли выйти и передали дежурной бригаде. Там, выпросив стул, она рассказала о себе и протянула историю болезни.
Врач иронично хмыкнула:
— Прям с пяти лет, серьезный подход.
— Прям в пять лет два выродка провели мне операцию на кухне кухонным ножом и вырезали одну почку, поэтому да, именно с пяти, — зло ответила Мила.
Атмосфера изменилась, и сотрудники притихли.
— Понимаю, ладно. Смотрим, что есть сейчас, и будем исходить из этого. Что принимаете?
Мила назвала два препарата, принимаемые постоянно, и отправилась сдавать анализы. Суета. Активность. Равнодушие. Она сообщила о стандартно проводимых процедурах, но ее типично проигнорировали. Она до одури ненавидела больницы, ставшие частью ее жизни, но другого варианта не было, поэтому смирение и спокойствие.
Оставшись одна, она какое-то время просто лежала, свернувшись и предаваясь жалости к себе.
Боль. Слабость. Беспомощность.
Наверное, последнее — самое страшное, для нее точно. И это состояние периодически возвращалось.
К утру снова анализы и глухое отупение от боли. От обезболивающей таблетки Мила отказалась, зная, что это приведет к ухудшению, и просто тихонько заламывала пальцы. Хотела купить и держать рядом игрушку — антистресс, но забывала. А старые запасы давно растрепали Эля с Асом.
При мысли о Пирожочке накатила новая волна беспомощности. А что, если бы она была одна? Пришлось бы беспокоить кого-то из соседей, чтобы присмотрели за ней, пока Мила наслаждалась бы современной медициной.
Отупение возвращалось и проваливалось, пока в какой-то момент за ней не пришли, чтобы перевести в отделение и палату. Новый рабочий день и шанс на лечение. Хотя сильно кривой шанс.
В отделении ее историю и анализы изучили, врач — немолодой мужчина, выслушал и уточнил, после чего согласился с проверенной схемой, но тут выяснился подвох — нужного лекарства в перечне доступного не было. Если Мила его сама купит, то без проблем проставят капельницы.
Недоверие и шок явно были написаны у нее на лице, так что медик пояснил, что имеется и что может сделать, но кое-что он откровенно не советовал.
— Я могу получить назначение и выписаться? Капельницы с таким же успехом дома проделаю. На своей кровати будет проще.
— Вам лучше остаться под наблюдением.
— Оно не помогло. Из предложенных обезболивающих — на все три у меня пойдет раздражение от почки.
— Риск инфекции довольно высок.