— А? — я смотрела на закрывшуюся дверь, за которой предприимчиво скрылся супруг, не пожелавший объясниться и не до конца понимала — что он сейчас сказал?
Как это — я его истинная? Нэрисе же не была таковой. Остальные мужчины, оказались более привыкшими, что со мной всегда ни как у людей и просто отодвинули в сторону ворот рубашки. На левом плече, ближе к шее, рядом с меткой Селима, в виде милой чёрной летучей мышки с мечом над головой, обрамлённой в красный круг, находилась образующаяся метка Тория. Какая она будет, пока, неизвестно, потому что магия мужа только начала накапливаться в месте укуса, но уже через час-другой её может увидеть каждый желающий. Сейчас же там был оттиск зубов Тёмного с искрящейся тьмой, которая не создавала каких-либо болезненных ощущений. Не скажи драгоценный супруг про истинность, узнала бы о её образовании постфактум. Метки, казались, небольшими татуировками в десять, может, чуть больше сантиметров. Родителям точно не стоит их показывать, если хочу ещё хоть раз присесть на свои вторые девяностые.
— Тяжёлым нельзя, полотенцем отхожу! — подняв голову в сторону выхода, прошипела рассерженной кошкой. Вспрыгнув с алтаря, осмотрела прибранный зал, а из кельи за стеной доносился тихий храп жреца. — С ним всё в порядке? — спросила своих истинных о самочувствии старика. А то столько потрясений за день в таком возрасте вредны для здоровья. Не дай боги, ещё по нашей вине с ними раньше времени познакомиться.
— Всё в порядке, милая. — обнимая за талию и ведя на выход из храма, Сеер с шутками рассказывал, как приходившие лекари-эльфы, настойчиво упрашивали моих мужчин, чтобы они поговорили со мной о принятии их — умных и хороших — в гарем. У меня не было слов! Они видели меня пять минут. Не разговаривали даже, а всё туда же просятся. Хотя, может, зря удивляюсь? Ведь, помниться Шарис тоже просился в гарем, заливая в мои уши комплементы.
На улице стояла глубокая ночь. Усыпанное звёздами небо сияло, словно рассыпанные на чёрном бархате бриллианты. Полная серебристая луна подсвечивала их, будто прожектор фотографа, делая их ещё прекраснее. Новоиспечённый муж сидел на скамейки неподалёку и наблюдал за этой красотой, которой был лишён на долгие годы. При нашем появлении Торий поднялся и направился к нам. Я видела, с каким опасением за ним наблюдают стражники, будто Торий уже грозился их убить, поэтому решительно пошла на встречу с нежной улыбкой, показывая им, что он не опасен и женщина, то бишь я, за ним присмотрю и, если что накажу. Вот только Торий как-то не так понял моё наступление, потому что сказал то, отчего я споткнулась и чуть не пропахала носом тротуар. Благо, Сеер успел подхватить.
— Милая, я понимаю, ты злишься, но не стоит меня бить, иначе я буду жаловаться доблестным стражникам! — те, к слову, были точно не согласные с его решением и захотели намылить ноги отсюда, но любопытство переселило и они, переключив всё внимание на веточки и птичек, развесили ушки.
— Милый, — столь же заискивающе, как и он до этого, начала я. — ты можешь хоть сейчас к ним отправиться и просить запереть тебя в камере, чтобы я тебя не достала.
Чего так смотришь? Не ожидал, что раскушу твою игру, дорогой? Поняв, что шутить не стоит, Торий пошёл на попятную. Заулыбался, потянул ручонки, в желании обнять, но получил по ним и состроил мордашку котика из Шрека. И вот это Тёмный бог, которого боятся, и имя которого только шепчут? Заулыбавшись, сама потянулась обнять этого несносного мужчину, что переживает второе детство. А потом на всю округу раздался рёв, словно динозавр взбесился. Все, внимательно меня осматривая, останавливали свои взоры на моём животе, что и издавал такие звуки.
— А когда ты последний раз ела? — проникновенно заглядывая в глаза, спросил Торий. Пришлось вспоминать.
— Днём, в таверне!
— А потом ты переходила через порталы, проклинала богов, спасалась от моих питомцев и просто стрессовала. Я правильно понимаю, дорогая, что ты потом даже воды не пила? — его голос с каждым словом становился всё ледянее, когда вокруг нас начала клубиться обжигающая Тьма, полностью поддерживая своего носителя. Торий перевёл нехороший взгляд на храм, словно обдумывал, а не разрушить ли его к чертям собачьим?
— Торий, а пойдёмте сейчас домой и поедим?! — пора переключать внимание моего вспыльчивого мужа, на более мирные цели. Например, на его голодную жену. В моём голосе было столько восторга, будто мы пойдём как минимум в дом удовольствий, есть блюда мишленовских поваров.
— О, я согласен! — на спасение мира ринулся и оборотень, как самый безбашенный. Ободряюще похлопав по спине Тёмного, он развернул его корпусом в сторону шокированных стражей, что всё это время наблюдали за нами с распахнутыми, ничего непонимающими глазами и обняв его за плечи, повёл только в ему ведомом направлении, заговаривая будущему побратиму зубы.