— Глаза… — он задумывается, но чёрный платок достаёт. Подготовился, значит.
Завязывает мне глаза и допускает к оружию. Я сосредотачиваюсь, начиная разбирать автомат. И вот тут и начинается та самая проверка — начинают сыпаться вопросы. Имя, фамилия, потом что-то по устройству автомата, какие гранаты на вооружении, на что-то я отвечаю, что-то пропускаю мимо ушей.
— Интересно… — произносит капитан, когда я заканчиваю упражнение. — Ладно, убедила, — кивает он мне. — Пойдём-ка.
К чему это было, я не понимаю, но послушно иду туда, куда он меня ведёт. Что-то мне кажется, это всё театр был. Вот мы доходим до какой-то двери, при этом капитан пропускает меня вперёд. Я открываю дверь обеими руками, но внутри темно, и тут срабатывают боевые рефлексы — я падаю на пол, откатываюсь в сторону и шепчу заговор на отвод глаз, при этом стараясь вести себя тихо-тихо. Загорается свет, я вижу капитана с пистолетом в руке — больше никого нет в этой пустой комнате. Он оглядывается по сторонам, но меня явно не видит, постепенно поворачиваясь спиной. Я тоже разворачиваюсь, отвожу ногу и, улучив момент, бью его куда попало со всей дури. Капитан падает, выронив пистолет. Я прыгаю к оружию, подбираю его, снимаю с предохранителя и тщательно прицеливаюсь ему в голову.
— Отставить! — слышу я, рефлекторно опуская оружие. — Молодец, Мила!
Обернувшись, вижу офицера с погонами майора, за спиной которого стоят двое солдат. Они, по-видимому, и сами понимают, что делать, потому что забирают и куда-то утаскивают капитана. Насколько я понимаю, на этот раз это был не театр. Интересно, что же произошло?
— Пойдём, юная ведающая, — вздыхает майор. — Сегодня ты у нас переночуешь, а завтра за тобой из школы придут.
— Из школы? — удивляюсь я. — Из какой школы?
— Из ведовской школы, — произносит офицер. — Тебе всё расскажут, а пока пойдём, покажу тебе, где отдыхать будешь. Ты не одна такая, так что, возможно, общий язык найдёте.
Ещё интереснее. «Царь не настоящий»? В смысле, воинская часть не настоящая, а для обеспечения какой-то там школы? А насколько такое вообще вероятно? Непонятно мне это, просто совершенно, да и устаю я уже от загадок. Я иду за майором, не понимая, сбежать мне или не надо пока. Он же проводит меня сквозь весь штаб, поворачивает куда-то налево, где должна быть только стена, если я не ошибаюсь, и вводит в небольшую комнату с четырьмя другими дверьми.
— Здесь вы можете отдохнуть, — объясняет мне майор. — Тут есть телевизор, вон, можете присесть на диван. Двери ведут в спальни, они индивидуальны. Другого выхода отсюда нет.
— Выглядит подозрительно, — сообщаю я ему. — От продажи на органы до борделя.
— Вы найдёте общий язык, — совершенно непонятно произносит офицер, добавив: — Ужин вам принесут.
Он уходит, а я присаживаюсь на широкий мягкий кожаный диван, в котором мгновенно утопаю, понимая, что жизнь меняется в очередной раз. Почему она меняется именно так, мне непонятно, как и то, что ждёт меня, но я верю в свою способность убежать откуда угодно, поэтому нервничаю несильно. Мне интересно, о ком говорил майор, но одновременно — и что это за школа, в которую меня передают. И что это было такое с капитаном…
Я просто устала, на самом деле. С момента попадания сюда меня погладили один раз, мне доброе слово сказали и выплакаться дали. Взамен пытаются куда-то перевести, выкинуть, убить… Я устала! Я хочу к маме! Пусть даже я её только во сне видела! Сейчас опять плакать буду… Ну и что, если кто-нибудь увидит? Пусть смотрит…
— Мила? — полный недоверия и надежды голос отвлекает меня от печальных мыслей.
Я поднимаю голову — передо мной стоит мальчик лет одиннадцати на вид, но стоит мне только взглянуть в его глаза, и я чувствую, как тянусь к нему изо всех сил. Он будто магнитом притягивает меня, не давая мне возможности ни избежать его взгляда, ни думать о чём-то другом — ведь это Серёжа! Это совершенно точно мой Серёжа, и я стремлюсь к нему, пытаясь выбраться из объятий дивана, что удаётся мне не сразу.
— Серёжа? — спрашиваю я. — Серёжа! — я буквально прыгаю к нему, чтобы обнять, почувствовать его, поверить, что мы нашли друг друга, ведь это же он!
— Мила… — шепчет мне как-то вдруг оказавшийся рядом мальчик. — Нашлась.
— Это ты нашёлся, — сварливо поправляю его я. — Боже, Серёжа, как же я скучала!
— Теперь мы вместе, — уверенно произносит он.
Мы сидим на этом самом диване, он обнимает меня, а я — его, и просто молчим. Серёжа гладит меня по голове, я от этого млею и понимаю, что теперь на всё готова и на всё согласна. Ведь я действительно на всё согласна, потому что это же Серёжа. Немного помолчав, я начинаю рассказывать. О том, как появилась здесь, со всеми подробностями и очень тщательно — о детдоме и бандитах, да обо всем.